Я ей улыбнулась:

— Звала?

Но ответила мне не она. На пороге своего кабинета будто по волшебству материализовался Волков:

— Евгения, зайдите.

Мой пульс участился так сильно и с такой скоростью, что меня это всерьёз напугало. Приходилось выбирать, чего я боюсь сильнее: предстоящего разговора или сердечного приступа.

Медленно развернувшись, я таки поплелась в кабинет под неодобрительные взгляды посетителей. Ольга сорвалась со своего места и посеменила следом.

Волков остановился у своего стола, обернулся, заметил стоявшую рядом со мной Ольгу и нахмурился:

— Не припоминаю, чтобы я и вас приглашал.

Подруга скосила на меня глаза:

— Ну, я вообще-то о встрече хотела вам напомнить. Если начнут звонить по поводу нашего контракта…

— Попроси их подождать.

— Я просто… Андрей Владимирович, я переживаю, что…

— Ольга, — прервал он, — прошу вас, выйдите. Не заставляйте меня вытаскивать вас отсюда силой.

Господи, это ещё что такое?.. Испугавшись лишнего шума, я отложила блокнот и ручку на край стоявшего у двери стула и повернулась к подруге:

— Оль, всё в порядке. Правда. Ты иди. Я сейчас буду.

— Я бы так не спешил, — ледяным тоном напомнил о себе Волков.

Я сглотнула, но сжала кулаки и послала Ольге ободряющую улыбку, хоть губы от волнения так и прыгали. Она поколебалась, но всё-таки уступила — вышла и тихонько прикрыла за собой дверь.

Я повернулась. Я собрала всю свою волю в кулак. И наконец-то подняла на него глаза.

Странно… он выглядел очень уставшим. Костюм вроде бы сидел как обычно, то есть безупречно, выбрит и волосы зачёсаны назад с обманчивой небрежностью, но всё же…

Уставший, измотанный и будто даже похудевший.

Внутри у меня всё как-то странно сжалось.

— Ты дома не ночевала. Почему?

Я буквально остолбенела от такого начала.

— Откуда вы…

Синие глаза так и впились в меня. Тёмная бровь поползла вверх:

— Мы что, снова на вы?

И тут меня будто громом ударило — в голове с беспощадной чёткостью всплыло воспоминание о том, когда именно мы перешли на ты…

— Я… я у Оли ночевала.

Мой ответ, кажется, немного его успокоил. Он опустил плечи, покачал головой и пробормотал:

— Бред какой-то… Женя, я не понимаю, что происходит. Если честно, я впервые в жизни растерян настолько, что даже не соображу, как правильно начать разговор. Со второго числа как не в себе.

Я вроде бы и слышала, что он говорил, но смысла уловить никак не могла.

— Я… я тоже не понимаю.

— Лихо, — с удивлением резюмировал он. — Значит, нас таких двое.

— Вы… ну… вы же… — я мучительно подыскивала слова, безнадёжно запутавшись в том, что собиралась сказать.

— Начнём с начала, — прервал он мои жалкие попытки выдавить из себя хоть что-то вразумительное. — Почему ты ни с того ни с сего сорвалась и уехала? Даже телефон свой умудрилась потерять.

— Он у вас? — вскинулась я.

Волков смотрел на меня исподлобья:

— Я тебе его не отдам.

— П-почему? — опешила я.

— Трофей. На память о женском коварстве, — он коротко пожал плечами, снизойдя добавить. — Куплю тебе другой.

От этих его слов у меня едва натурально не отвисла челюсть. Начинало казаться, я схожу с ума… нет, надо как-то умудриться реагировать на всё это по порядку.

— Коварстве, — повторила я, машинально сунув руки в карманы пиджака, чтобы он не заметил, как они дрожали. — Это… это что-то новенькое…

— Женя, я серьёзно… я ни черта понять не могу. Ты хоть помнишь, что уехала безо всяких объяснений? Я думал, у тебя дома что-то стряслось.

— Да к чему вам мои объяснения? — наконец отыскал я голос. — Катя-то вам на что? Она же всё знает и всё видела.

Волков застыл и весь разом напружинился, будто зверь перед прыжком. Что-то тут явно не то…

— А что она должна была мне рассказать? — он говорил медленно, почти осторожно, будто боялся меня спугнуть.

— Как… что?

Это, получается, я должна ему сейчас всю себя наизнанку вывернуть? Рассказать, как мне его Катерина своим маленьким представлением в сердце нож по самую рукоять вогнала?

— Она ничего мне не объяснила. Ничего мне не рассказала. Она заявила, что тебе позвонили, и ты уехала.

И вот тут, страшно представить, только тут я впервые ощутила, как мои мысли прекратили свой вечный побег из второго января. Я будто вся наконец-то затормозила после долгого-долгого и невероятно измотавшего меня бега.

— Мне… мне никто не звонил.

Только что эта её дурацкая ложь в общем-то меняла?

— О чём вы с ней говорили? — голос Волкова вдруг понизился, зазвучал почти угрожающе. И пусть я понимала, что агрессия его направлена не на меня, удержаться от дрожи не могла. В гневе Волков выглядел пугающе.