— Стой спокойно, mon ch'erie, — укорила меня мадам Дюбуа. — Мы почти закончили.

Я напрягла все силы, пока та заканчивала подшивать платье. Она встала, поправила бант на плече, который напомнил мне огромную бабочку, и присоединилась ко мне перед зеркалом. При виде меня, женщина несколько раз быстро моргнула глазами, как будто только что увидела мираж. На ее губах медленно расплылась улыбка.

— Mon Dieu15. Оно прекрасно на вас.

— Какова история этого платья? — поинтересовалась я, все еще пребывая в благоговении. И от платья, и от того, как я в нем выглядела. С собранными на голове волосами я была похожа на принцессу. Нервно тереблю свой кулон в виде счастливой бабочки, который висел у меня на шее.

Ее лицо стало мрачным, а голос — мягким.

— Роман создал его десять лет назад. Его должна была носить особенная женщина, но у нее не оказалось шансов.

Я чувствовала грусть в ее голосе.

— Ее фигура была очень похоже на вашу, только она была немного выше и полнее. Вы очень сильно напоминаете мне ее во многих отношениях.

Прежде чем я успела что-то спросить, она попросила меня сойти с пьедестала, протягивая мне руку, чтобы я не убилась на нелепо высоких каблуках. Затем осторожно помогла мне вылезти из платья и повесила его на мягкую вешалку, пока я во все глаза таращилась на нее, одетая только в узкие черные кружевные трусики и подходящий бюстгальтер без бретелек, один из многих комплектов сексуального белья, которые купил мне Роман, и черные атласные шпильки. Платье на мне смотрелось также изысканно. Настоящее произведение искусства.

Мадам Дюбуа со своей вечной желтой сантиметровой лентой вокруг шеи искусно подшивала платье.

— Перед тем, как вы отправитесь на мероприятие, я отпарю его. Вы будете красавицей бала.

Неожиданно мне в голову пришла тревожная мысль. Я надеялась, что Харпер останется в восторге от этого платья. Оно определенно привлекало внимание, поэтому вряд ли она будет счастлива, если я украду ее триумф. Да и я, по правде говоря, тоже. В конце концов, это ее свадьба. Ее особенный день, к которому она готовилась целый год. Мне не было свойственно выпендриваться или соревноваться. Так что буду вести себя сдержанно (если это возможно) и лишь надеюсь, что она не будет против. А еще буду надеяться, что не споткнусь и не устрою из себя зрелище другого рода.

Пока мадам Дюбуа занималась платьем, я любовалась собой в зеркале в греховно сексуальном нижнем белье и распустила волосы. Когда они рассыпались по плечам, знакомый голос окликнул меня.

— Как дела?

Я увидела его в зеркале. Боже мой, это был Роман, а я — почти голая. Поэтому закрутилась на месте с приоткрытым ртом в поисках укрытия. Прохлада кондиционера била по коже, но в то же время я чувствовала, как мои щеки пылали от чистого смущения. Мурашки бегали по моим голым рукам, а тело горело.

— Хорошо, — пробормотала я, нервно дергая кулон с бабочкой, пока его проницательный взгляд путешествовал по моему телу, обжигая каждую унцию моей плоти и будто сжигая нижнее белье на мне. Чувствуя себя абсолютно голой и беззащитной, я скрестила руки на груди, как будто это могло что-то скрыть. Уж точно не мое дрожащее тело и не бесконтрольные эмоции. Пламя обожгло мою сердцевину и собралось между бедер. В то время как ужас проносился сквозь меня, взгляд Романа вернулся к моему лицу, и он расплылся в ослепительной улыбке. Я потеряла дар речи.

К счастью, мадам Дюбуа пришла мне на помощь.

— Месье Херст, платье выглядит на ней magnifique16. Она была рождена, чтобы носить его.

В пространство между нами ворвался другой голос, мощный, как ураган. Лицо мадам Дюбуа помрачнело. Херст выглядел удивленным.

— Роман, что, черт возьми, происходит?

— Кендра, что ты здесь делаешь? — ответил он вопросом на вопрос, пока мадам Дюбуа молча стояла на месте. — Я думал, ты в Далласе.

Я изучала ее. Потрясающая статная блондинка, вероятно, ровесница Романа, одетая по высшему разряду в белоснежное пальто с поясом и брюки-сигареты. Чудовищная черная сумка и подходящие к ней туфли на шестидюймовой шпильке дополняли ее образ. Она рассекала дорогу к нам, как будто родилась на шпильках. При более тщательном осмотре ее лица оказалось, что над ним поработали. Ее кожа была подтянута и блестела, губы — перекачены, словно их покусали пчелы.

— Я вернулась вчера вечером и случайно оказалась поблизости на открытии художественной галереи, — ответила она, проводя длинными тонкими ухоженными пальцами по своей роскошной гриве длиной до плеч. — Вот решила зайти поздороваться. — Ее льдисто-голубые глаза соблазнительно задержались на Романе, а затем девушка бросила на меня яростный взгляд.

— Кто ты? — Ее голос был воинственен.

Роман представил нас. Я узнала, что она — деловой партнер Романа, Кендра Кларк, но ее поведение говорило о другом. У них романтические отношения? Или были?