Шрифт:
Он чуть слышно усмехается.
– Раздевайся, - быстро рвет одноразовую упаковку с гелем, а я стою и мокну в вязаном кардигане, неотрывно смотрю на него и медленно поворачиваю душ в его сторону.
Упругие струи воды врезаются в его рубашку.
– Сам раздевайся.
Он поднимает глаза, встречается с моими. На секунду в них мелькает то прежнее, знакомое мне темное выражение, от которого я пячусь в угол ванны и спиной упираюсь в зеркальную стену.
Сердце пропускает удар.
А он улыбается, неприкрыто, нагло, по-хищному, и подходит вплотную.
Задирает кардиган, мокрыми руками сжимает мои голые бедра, и я всхлипываю ему в рот, его хватка так откровенна, здесь он не трогал еще. Его пальцы смещаются на ягодицы, проникают под мокрые трусики, он с глухим выдохом впивается зубами в мое плечо, стягивает мокрый воротник, целует ключицу.
– Еще - выгибаюсь ему навстречу.
Он развязывает поясок, распахивает кардиган, сдергивает его с плеч и ладонью накрывает чашечку белого бюстгальтера, сжимает, и грудь выпрыгивает. Он смотрит, долго, пристально, и наклоняется.
Губами ловит набухший сосок.
Я все сильнее дрожу, а вода все льется, не студит меня, спиной бьюсь в зеркало, и в его руках бьюсь, под его губами, его языку подчиняюсь, он мое наслаждение, моя мука, мое начало и гибель моя.
– Только попробуем, - звучит из его рта привычное. Он резко разворачивает меня спиной к себе, впечатывает в зеркало.
Его руки сдирают трусики, скатывают их у колен. Он наваливается на меня, и я наши отражения вижу, как он смотрит вниз и расстегивает брюки, а они, мокрые, не подчиняются, задерживают его.
Низ живота тянет, на моих губах дурная улыбка, между ног нервно пульсирует, и эмоции через край хлещут, как вода из душа, голова кружится, меня швыряет в нескончаемый дурман.
Ощущаю его пальцы, касания, вместо них гладкую горячую головку, ее легкий толчок, снова пальцы, подушечки растирают влажность на складках.
Не размыкая губ мычу и стоять не могу, смотрю в зеркало и лишь обрывками вижу себя, фрагментами, а рядом его, такого красивого, в облепившей тело рубашке, он носом зарывается в мои мокрые волосы, жадно целует шею.
Ловит мой взгляд, одна секунда, вторая, третья - отрезок в вечности, и свет мигает, меня точно накрыло, запретным чем-то, я вынести не могу, ладонями в зеркало бьюсь, выбраться через него хочу, чтобы это остановилось.
Слышу его голос и слов не разбираю, сама двигаюсь вплотную к нему, умолять готова, почему он медлит, в его глазах, его взгляде брожу, как по лесу.
Глава 6
ОН
Я сам себя калечу, отдаю в рабство. Самому себе вру, потому, что правда муторна, паршива.
Пью бурбон, на кровати рядом с ней сижу, смотрю. У нее глаза слипаются, мутно-голубые, она моргает, потягивается на постели.
– Почему ты никогда не слушаешь? Я же сказал. Надо выпить чаю и лечь спать.
Сказал. И сам помешал.
– Я не хочу чай, - привычно повторяет она. Трогает мокрые спутанные волосы.
– Я хочу тебя. А ты меня. Чай тут третий лишний.
Всматриваюсь в ее лицо. И подозреваю, что она меня не может узнать. Кого-то другого на моем месте представляет. Хотя бы того хорошего парня, с которым ее подруга познакомить обещала.
Она ведь по имени меня ни разу не назвала.
Что у нее сейчас в голове происходит, я бы влез, если бы мог.
– Спи, Аня, - выше натягиваю покрывало.
– Ложись со мной.
У меня дергается щека.
Там, в ванной, у нее был такой взгляд. Потемневший, затянутый страстью, но безумный, одержимый.
И я безумец. Она девочка совсем, домашняя, неискушенная. Не соображает, что делает, а я завез ее в гостиницу под надуманным предлогом.
Не чтобы позаботиться, не дать в клубе найти приключений, о которых она пожалеет на утро - нет.
Разглядываю очертания голого тела под покрывалом и уверяюсь - да, подсознательно я этого и хотел, когда ехал сюда с ней, сексом заняться.
Лучше со мной, чем с каким-то левым засранцем.
За нее решил.
И вот моя кара.
– Как меня зовут, Аня?
– наклоняюсь к ее лицу.
– Странный вопрос.
– Скажи.
Она улыбается, тонкими руками обвивает мою шею, тянет к себе.
– Это не игра, - выворачиваюсь.
– Я знаю, - она не отстает, пальцами скользит по моей руке, вдоль вен.