– Все нормально?
– пальцами касаюсь светловолосой макушки.

– Просто я неуклюжая, - Аня отталкивает меня, быстро вытирает глаза. Слабости своей стесняется, торопливо отходит.
– И купальник забыла дома. Зачем, вообще, на пляж поперлась.

– Чем выше мы взлетаем - тем меньше мы видим тех, кто не может летать, - цитирую ей.
– Они не могут летать. Вот и...

– Не надо меня успокаивать, - она огрызается, наклоняется и вытряхивает песок из босоножки.
– Я же не маленькая, обижаться на шутки.

Она смотрит на озеро. Крутит перстень на пальце.

А потом решительно стягивает платье.

Завороженный, взглядом скольжу по белому бюстгальтеру в цветочек, плоскому животу, сиреневым трусикам. Она громко хмыкает и разворачивается ко мне спиной. Отшвыривает платье и сумку. Шагает к воде.

Словно на цепь посадила, за ней иду.

Сейчас отличный момент. Все сказать.

Если она сама вспоминть не может.

Задерживаю дыхание и с головой окунаюсь в воду. Считаю секунды, на седьмой выныриваю и убираю налипшие на лицо волосы.

Мокрую кожу обдувает ветерок, и я с удовольствием запрокидываю лицо к синему небу.

Классно.

И не так жарко.

Медленно плыву вдоль берега, воду я обожаю, в пансионе у нас был бассейн и тренировки три раза в неделю, из всех занятий спортом это самое приятное, мое любимое, чувствую, как вода обволакивает тело и кажется, что кожа в те же секунды более упругой становится, и все подтягивается.

Неподалеку плещутся парни, брат с друзьями. Рядом вьются их одноклассницы, они барахаются в воде с громким визгом, обнимаются, вешаются на шею парням.

Хмуро смотрю на них.

Такое ощущение, что я с другой планеты прилетела, когда вокруг полно людей тоже можно быть одинокой, не понимаю, откуда в них столько злости, поставить подножку, чтобы я на глазах всего пляжа носом вспахала песок - это было очень обидно, подло, зло даже.

И все лишь потому, что я в обычной школе не училась, как они, будто бы я не человек теперь, и надо мной можно издеваться.

– Грустишь, Анюта?
– спрашивают за спиной, и я разворачиваюсь в воде.

Марк жмурится на солнце, по лицу стекают капли, он безолубо улыбается, в воде задевает меня ногой.

– И как ты решился зайти в грязную лужу?
– отплываю, срываю на нем испорченное настроение, - не дотерпел до следующих выходных, чтобы смотаться на приличный курорт.

– Здесь тоже неплохо, - скупо хвалит Марк искрящееся озеро, - вода теплая, кайф.

Невольно улыбаюсь в ответ, он так редко бывает таким - полностью расслабленным, беззаботным, без выражения глубокой задумчивости на лице, словно ежесекундно решает, как спасти мир. Взглядом скольжу по его широким плечам, золотистой коже в россыпи капелек, от него за метр веет каким-то магическим жаром, словно вода его не студит, и он горяч, как солнце.

– У тебя бретелька сползла, - говорит Марк.

Смотрю на белую лямочку бюстика, упавшую с плеча и даже не краснею, впервые мужчина видит меня в нижнем белье, хоть я и скрыта по грудь водой, но я то знаю, что голая почти, так бесстыдно по самому центру пляжа стянула с себя платье и вошла в озеро без купальника.

И мне эта смелость очень понравилась.

Поднимаю глаза, он смотрит неотрывно, куда-то в область моей шеи, тональный крем наверняка смазался, и он видит красные пятна.

И не может не знать, что это такое и откуда засосы.

Едва шевелюсь, лишь слабо пускаю руками круги, под водой перебираю ногами, мне вдруг становится трудно дышать. Взгляд Марка медленно поднимается к моему лицу, потемневший и глубокий, он никогдв в жизни не смотрел на меня так.

Как на женщину.

– Слушай, Ань, - его голос хриплый, будто простуженный, он подплывает ближе.

И я, не сдержавшись, сама подаюсь навстречу, рывком, с размаху впечатываюсь в его губы, забываю, что он не любит на людях чувства проявлять, мне на это плевать, ведь я в них нуждаюсь, в этих его чувствах, они мне необходимы сейчас, больше воздуха.

Он отвечает после долгой заминки, когда мне уже кажется, что возьмет и отодвинет меня, он прижимает меня теснее, наши полуголые тела почти слиты воедино, и у меня дух захватывает, когда его язык скользит в рот, глубоко и влажно, это настоящая пытка, я дрожу и в пропасть лечу, цепляюсь в его шею, обвиваю ее.

Его руки тянут, путают мокрые волосы, ладони давят спину, мы плывем будто бы, все дальше от берега, или мне мерещится, в моих закрытых глазах танцуют черти, и это такая дикая пляска, на ритуал похожа, это танец похоти и разврата, греха и порока, жадности и жажды, просто нервотрепка для моего измученного за последние сутки мозга.