Нащупываю ветки кустов и пробираюсь туда, я дождусь, губы щипет, меня потряхивает, не может все вот так закончиться, я даже спросить ничего не успела.

Я подожду.

И когда я уже почти успеваю спрятаться в кустах, в спину мне бьет свет, и раздается выкрик:

– Аня! Черт тебя возьми.

Оборачиваюсь и жмурюсь с непривычки, слабо различаю две фигуры, они стоят надо мной и смотрят.

А я сижу мокрая, грязная, в траве, и мое платье - оно порвано.

– Ты как?
– ко мне наклоняется брат.
– Это твой телефон?
– замечает он брошенный у дерева смартфон и поднимает его.
– Потерялась?

– Не свети в лицо, - отвожу его руку и, держась за дерево, встаю на ноги.
– Я целый час по лесу бродила, пока ливень не начался, и никто меня не потерял.

– А потому что нечего одной шастать по незнакомым местам, - позади брата разносится громкий визгливый, почти неузнаваемый голос мамы.
– Почему мы должны среди ночи, по дождю, бегать тебя искать? Мы отдыхать приехали, праздновать, или что делать? За руку тебя водить?

– Я не просила бегать за мной!
– огрызаюсь и морщусь, - уберите фонарики!

– Давай шагай, - она тянет меня за руку, на тропинку.
– Антон переполошился, всех на уши поставил. Мы думали, ты с Марком уехала.

– Марк уехал?
– держу себя за плечи и дрожу, стучу зубами, ногами вяло переступаю по траве.

– Уехал, по работе.

По работе. Или в лес пошел?

За мной на речку.

Нас чуть не застукали, и есть в этом что-то от животных, прямо на траве, под дождем, любовью мы бы не занялись, кажется, это самая настоящая похоть была.

– А мой телефон работает?
– оглядываюсь на шагающего позади брата.

– Дававй до базы дойдем, - Антон улыбается, понижает голос.
– Ты одна здесь была?

– А что?

– В зеркало посмотри, как придешь.

– Туфли испорчены, - впереди ахает мама.
– Я даже обувь другую не взяла, не думала, что придется по лесу бегать, пропажу искать.

Выходим к светящимся трехэтажным домикам, я, оказывается, совсем рядом была, дошла почти, но меня остановили. И дождь, и мужские руки, поцелуи, а еще где-то там остались купальные трусики, иду без белья.

И он до сих пор в лесу, наверное.

– Я еще кое-что потеряла, - разворачиваюсь и врезаюсь в грудь брата.
– Сейчас вернусь, а вы пока идите в домик.

– Еще нехватало, - мамина рука цепко хватает меня за локоть.
– Чтобы опять по кустам за тобой лазить? Марш в комнату.

Иду и оглядываюсь на черный лес, дождь стихает, вокруг огни, все, что там случилось, мне словно привиделось, как мираж, и сам Виконт фантом, но тело ноет, как наяву ощущаю мужскую тяжесть, и губы распухли, хочется еще поцелуев.

– Заходи, - меня подталкивают в дом.

Из гостиной доносятся хохот и выкрики, никто и не думал спать ложиться, все просто перебались в тепло.

Делаю шаг туда.

– На, - Антон сует мне телефон.
– И в зеркало все таки посмотри.

Смотрю на маму, она поднимается на второй этаж, и похожа на мокрую курицу, а это она еще в траве не лежала.

Давлю кнопки телефона и тороплюсь в ванную, хватаю полотенце с крючка и вытираю гаджет, ему нельзя ломаться, мне нужна связь с ним, хотя бы по сообщениям.

Поднимаю взгляд к зеркалу.

И коротко охаю, наклоняюсь ближе к стеклу и ощупываю шею. Вся в красных пятнах засосов, он ведь так кусался, так жадно целовал, а я выгибалась, и в волосах застрял всякий мусор.

Антон даже в темноте разглядел. Поэтому и ухмылялся, у Ани появилась, наконец, личная жизнь, смешно ему.

Отодвигаю вазу и сажусь на тумбочку, тру телефон полотенцем, он обязательно сейчас заработает.

Я напишу Виконту.

И мы сначала поговорим.

А потом продолжим.

 Выхожу из душа, несу перед собой скомканное платье.

В комнате переодеваюсь в футболку и шорты, полотенцем сушу волосы, расчесываюсь и верчусь перед зеркалом на стене.

Эти красные пятна на шее, их только слепой не увидит. Трогаю кожу, и под подушечками пальцев оживают поцелуи, воспоминания гонят по телу приятную дрожь.

Но так ходить все же нельзя.

Из косметички достаю тюбик с тональным кремом и радуюсь, что не выложила, летом кожа должна отдыхать, и косметикой не пользуюсь почти, но вот сейчас очень кстати.