Тихо пищит магнитный замок. На крыльцо неохотно выходит Кристина, вместо лица гримасса, руки сложены на груди.

– Что?
– сухо спрашивает она, пока я ее разглядываю.
– Только быстро, мне некогда.

Недоверчиво качаю головой.

Мы ведь с детства дружили, и потом, каждые каникулы, я у нее дома проводила, мы вместе красились, одеждой менялись, друг другу прически делали.

– Ты меня во всех соцсетях заблокировала, номер мой в черный список отправила, - перечисляю и ладонью опираюсь на дверь, отрезая ей дорогу.
– Друзья так не делают.

– А ты опять босиком, - пропускает она мои упреки мимо ушей, смотрит вниз, - скоро станет традицией.

– Слушай...

– Нет, Ань, - она поднимает голову, я еще спросить не успела, и она уже заявляет.
– Я ничего не знаю. Если ты опять про гостиницу.

Морщу лоб и вглядываюсь в ее лицо, она точно такой же осталась, русые волосы, шоколадные глаза, пухлые губы, это моя лучшая подруга, а ведет себя, как предательница.

– Мы же обе понимаем, что ты врешь, - начинаю и спотыкаюсь на внезапной мысли, что вспышкой проносится в мозгу, и резко подаюсь вперед, на нее.
– Он тебе сказал что-то? Запугал? Что он тебе сделал? Ты же его видела, ты его знаешь.

Кристина кусает губы.

Дверь пищит, под моей ладонью распахивается, заставляя меня отойти и пропустить парня с собакой на поводке.

– Ничего я не знаю, - Кристина делает шаг в подъезд.
– Просто у меня давно другие друзья. И интересы. Я думала, это ясно. Раз я тебя заблокировала - значит, общаться с тобой не хочу. Так бывает. Мы выросли, и все. Не таскайся сюда больше. Пока.

От неожиданности роняю телефон, он отскакивает от крыльца и летит вниз по ступенькам, спускаюсь за ним и оглядываюсь на закрывшийся подъезд.

Не могла она мне такое сказать, но ее слова в ушах звенят, и от обиды полыхают щеки. Потерянно сажусь на лавку, пальцем веду по царапине на экране.

Это точно он виноват. Запугал ее, и сейчас, притворился незнакомцем.

И в лесу пропала выпускница.

А он. Совсем рядом. Может, прямо у меня дома. Сегодня принес корзинку с Анютиными глазками. Он носит фамилию Вьюжный. И зовут его Кирилл.

Год назад

На столе бокалы-тюльпаны, французский коньяк десятилетней выдержки, чашка кофе и паштет. Играет музыка, я пью.

Встреча закончилась, а уходить не хочется, идти и некуда.

Лениво оглядываю зал.

По нему, лавируя между столиками, пробирается девушка на высоких каблуках, черное платье, длинные русые волосы зеркально-гладкие, блетсящие, она зажимает подмышкой сумочку, равняется со мной.

Поднимает голову.

Откидываюсь на стуле.

Знакомое кукольное лицо с пухлыми розовыми губами, это Анина подружка, с которой они в баре накидались на прошлой неделе. И лучше бы они тогда в клуб пошли, как и собирались, и я не тащил эту босую девчонку в гостиницу, ведь теперь она уехала, и я тоже словно не здесь больше.

– Я присяду?
– спрашивает ее подружка и отбрасывает волосы, те густой волной, колыхнувшись, опадают на спину.
– Я Кристина.

– Я помню, - смотрю на нее. Она грациозно усаживается напротив, закидывает одну длинную ногу на другую, облизывает губы и косится на стол.

Молча двигаю ей один стакан.

Наблюдаю, как она, понюхав коньяк, делает пару глотков, фирменным жестом всех фильмов покачивает его в ладони, и янтарная жидкость плещется по стеклу, переливается, светится словно.

– Это я позвонила Аниному отцу и все рассказала, - говорит Кристина и смотрит прямо, в лицо мне.
– Чтобы он ее забрал. 

Она замолкает. Я пью коньяк.

– К Ане всегда высокие требования были, - продолжает она, не дождавшись ответа.
– Ее отец работает на Миноборону, - делится она информацией, которую я и без нее знаю.
– И ей нельзя шляться по барам и клубам.

– А тебе можно, - подвожу итог ее речи.

– А мне да.

Рассматриваем друг друга, я еще с первых слов допер, к чему она клонит, все эти невербальные сигналы тела считываются с нее, как из открытой книги.

– Аня еще маленькая, - рассуждает Кристина, наклонившись вперед, тяжелой грудью касается стола.
– Не лучше ли по сторонам взглянуть повнимательнее. Может, поймешь, что рядом есть более подходящие...варианты.

– Я уже понял, - усмехаюсь на такое открытое предложение себя, задерживаю взгляд на ее приоткрытых губах.
– В гостиницу поедешь?

– Вот так сразу?
– она смотрит исподлобья, на палец накручивает русую прядку волос.

Смахиваю падающую на лоб челку.

Аня ничего не помнит, ни меня, ни чем мы с ней занимались, иначе уже позвонила бы, наверняка, накричала, что я ее состоянием воспользовался, что я урод, и как только таких земля носит.