– Пока держусь, - отвечает он без улыбки. 

Он сидит напротив.

Нас разделяет стол.

На меня не смотрит, и я в волнении ем салат.

Это плохо, это неправильно.

Я как на иголках.

В потеющей ладони сжимаю телефон. Открываю переписку, и там ничего нет. Не пишет.

Не выдержав, сама печатаю сообщение, и стираю, набираю заново, за столом бездумно болтают о всякой ерунде, а я не понимаю, что мне теперь делать.

И тут сотовый вибрирует.

И на экране высвечиваются бувы:

"Волнуешься, маленькая?"

Вскидываю голову.

Кирилл пьет вино, поверх бокала смотрит на меня. Обе его руки на виду.

Встряхиваю волосами.

И торопливо печатаю:

"Ты ведь тогда, год назад, понимал, что происходит. И в лесу. Тоже".

Отправляю сообщение и смотрю на него.

Он ставит бокал. Спокойный, непринужденный, он с непроницаемым лицом бросает взгляд вниз, под стол.

У меня вспыхивают щеки.

Это точно он, никаких сомнений, он читает мое сообщение.

Едва заметно его рука напрягается. Он печатает.

У меня вибрирует телефон. Кирилл поднимает голову.

Все звуки вокруг растворяются, звон приборов и разговоры, все смазывается, есть лишь серые глаза напротив, тяжелый металл, как свинец в алхимии, животная, необработанная душа человека. Только его лицо вижу, слабую улыбку краешком губ, хищную какую-то, темную.

Усилием отвожу взгляд, смотрю под стол на экран телефона.

"Я бы не стал. Но ты не сильно сопротивлялась, Аня" - чернеют буквы.

Я дышать не могу, перечитываю его ответ и набираю:

"Ты меня врасплох застал".

Отправляю и дрожащей рукой беру стакан с соком. В горле пересохло, поверить не могу, что это по-настоящему, он мой отчим, мы ужинаем, в его квартире, и тайком, пока никто не видит, обмениваемся смсками.

Смотрю на него. А она на меня, и мне жарко, меня в пот бросает, меня еще никогда так откровенно не разглядывали, с вызовом, с голодом, как женщину.

Прикрываю ресницы, по тарелке гоняю красную дольку помидорки.

Телефон вибрирует. На экране высвечиваются буквы:

"Ты даже сейчас, всё знаешь и ждешь сообщений, маленькая. Ты только не бойся меня".

С трудом сглатываю. И всем телом вздрагиваю, когда Марина легко толкает меня в плечо.

– Аня?

Поворачиваюсь на нее. Быстро моргаю. За столом тишина, и все смотрят на меня, понимаю - что-то случилось, но я все прослушала, выпала из реальности.

– Так вот, - недовольным тоном продолжает Марк и закатывает рукава джемпера.
– Всё, ты освободилась?
– уточняет, и после моего рассеянного кивка говорит.
– У нас с Анютой новости, - он смотрит на мою маму и улыбается.

Рукой ныряет под стол.

Во все глаза слежу за ним, кажется, он телефон достанет, с нашей перепиской, а я ошиблась, уже черте что надумала про Кирилла.

И Марк выкладывает.

Но не телефон, а небольшую коробочку, красную, бархатную, он ставит ее на стол.

Улыбается еще шире. И громко, с пафосом сообщает:

– Мои дорогие. Мы с Аней будем рады. Всех вас видеть на нашей свадьбе.

Марина обходит стол и прижимает голову Марка к груди, целует сына в макушку и повторяет:

– Как же я рада, как рада, наконец-то, Марк, какие вы молодцы, давно пора!

Поворачиваюсь на маму. Она пьет вино и одобрительно мне кивает. Рядом Антон показывает большой палец, и, словно ничего не случилось, дальше поедает рыбу.

Кирилл тоже, сидит и ест, спокойно. Мельком смотрит на меня, на коробочку на столе возле Марка, и ничего не говорит.

Растерянно сжимаю телефон. Все еще жду какой-то поддержки, предложение от Марка я в восемнадцать лет должна была получить, уверена была, что так и будет

Но он на два года запозднился.

И уже не надо.

– Аня, платье уже выбрала?
– щебечет Марина. Усаживается на стул рядом со мной и потирает руки.
– Дождались, Лиза. В ЗАГСе вы уже были?

– Завтра пойдем, - Марк улыбается. Мне. Снисходительно как-то.

И телефон молчит.

Меня бросили одну с этим разбираться.

Шумно втягиваю носом воздух.

И бью ладонью по столу.

– У нас еще одна новость есть, - беру вилку и тычу в салат. Набиваю щеки зеленью и сыром. С набитым ртом припечатываю.
– Я беременна.