Вообще, это не мое дело. Но прошло уже...четыре минуты, почему ее не выгнали?

У меня забот выше головы - напоминаю себе.

Но не сажусь в машину.

Иду к пешеходному переходу. 

К бару "Пурга".

ОНА

– Я же говорила, надо переодеться, - шепчет Кристина, когда мы усаживаемся за барную стойку.

На нас все смотрят.

Тоже оглядываю себя. Зря так психанула, но до чего же бесят, сначала Марк, за ним Кирилл, зачем я приехала?

Осталась бы с папой, все каникулы просидела дома, в компании его домоправительницы, которую я тайком зову Фрекен Бок, как в мультике.

И это было бы лучше. 

– Что для вас?
– по ту сторону стойки вырастает парень с колечком в ухе и татуировкой, заползающей на висок.

Представляю Марка, его элегантные гвоздики в ушах, это совсем не мужское украшение, но ему почему-то идёт, может, потому, что в мужественности Марка не возникает сомнений? 

– Что будешь пить, Аня?
– толкает меня локтем Кристина. 

Смотрю на батарею разнокалиберных бутылок на полках, знаю лишь, как выглядит папин бурбон, но здесь его нет, цены гораздо доступнее тех, к которым привык отец.

– Что-то покрепче, - заказываю обтекаемо.
– Чтобы сразу в нокаут. 

– Водку?
– бармен окидывает меня изучающим взглядом. Хмыкает. 

И я знаю, что не похожа на завсегдатая подобных заведений, меня скорее в театре можно встретить или на премьере нашумевшего фильма, ибо это престижно, как заверяет папа. 

Но вздергиваю подбородок и киваю:

– Да, водку. 

– Аня, ты рехнулась, - Кристина по-детски крутит пальцем у виска.
– Давайте нам два мартини со спрайтом. 

– Нет, водку, - стою на своем. 

И для убедительности хлопаю ладонью по стойке.

Кристина жмёт плечом. 

Бармен гремит бокалами, бутылками, я смотрю на свои ногти и на украшающий безымянный палец массивный перстень с гравировкой от пансиона в подарок. 

Мне девятнадцать, и я сегодня впервые попробую алкоголь. И никто мне слова не скажет. 

Решительным взглядом упираюсь в подругу, только она может возмутиться. Испортить и без того убитое настроение, но Кристина молчит, лишь смотрит на меня так, словно видит впервые. 

– Что случилось?
– спрашивает она в тот момент, когда бармен ставит перед нами заказ.
– Марк твой всегда таким был. А на Кирилла нет смысла внимание обращать, сама знаешь.

– Я хочу хоть раз в жизни повеселиться так, как мои одногруппники веселятся каждые выходные, что в этом такого, это что, преступление?
– отрезаю общие фразы подруги, которыми она пыталась меня вразумить.

Мне сейчас это не нужно. 

– Чем немцы закусывают водку?
– наклоняюсь к бармену. 

– Они пьют шнапс, - парень улыбается. 

Морщусь.

Нет уж, пусть Марк в своей Германии хлещет шнапс, а я в России и беру стопку со стойки. Лихо, залпом, расправляюсь с содержимым.

И горло жжет, морщусь и кашляю, держусь за шею. Я огнедышащий дракон, Змеей-Горыныч с тремя головами, перед глазами плывет все, предметы множатся. 

– Такими темпами веселье кончится уже через час, Аня, - хихикает рядом Кристина и зовёт бармена.
– Дайте скорее какой-нибудь сок. 

– Нет, давайте ещё, - справляюсь с собой.
– Только что-нибудь другое. 

– Аня! 

– Что?
– поворачиваюсь к ней.
– Я ненавижу обывательщину гораздо больше, чем порок, - цитирую таким тоном, словно эта мудрость возводится в ранг закона. 

И неожиданно для самой себя оглядываюсь.

В баре темно, лиц посетителей не различить, но чувствую пристальный взгляд. Завожу руку назад, чешу спину.

– Коньяк, - бармен брякает пузатым бокалом.
– Не знаю, как немцы, но французы закусывают шоколадкой, - он хмыкает. Ставит рядом блюдце с кубиками шоколада. 

Подношу бокал ко рту. 

Снова морщусь, но по телу быстро разливается приятное тепло, а в голове рассеивается туман. Его место занимает лёгкость. 

Ем шоколадку. 

– Ну смотри, - Кристина мелкими глоточками цедит мартини.
– Ты позвонила и сказала, что подъехала, стоишь у моего дома. Я все дела бросила, конечно, ведь мы видимся два раза в год. Я думала в клуб сходить попозже, потанцевать, поболтать. С парнем хорошим тебя познакомить хочу.

Выслушав, киваю и делаю как в фильмах - щёлкаю пальцами.