Савва смотрит на него, чуть сощурившись, в руках продолжает держать бутылку, от него такое напряжение идет, что даже воздух вокруг стал тяжелее, гуще. И кажется, он сейчас не сдержится, замахнется - и треснет по голове этого Барсова.

Барс - ему это подходит, он похож на крупную хищную кошку.

– Савва, мясо, - потянула его за руку.

Он словно очнулся, медленно поставил бутылку на стол.

Андрей повернулся на меня.

– Злата, я правильно расслышал?
– его взгляд скользнул по моим голым ногам вверх до коротких шортов. Облапал живот и грудь в мокром купальнике и, наконец, замер на моем лице.
– Красивая у тебя жена, Абрамов. Твоя?

Возле кресла валяется футболка. Которую я сняла по глупости, а теперь не могу за ней наклониться - этот мужик сидит, широко расставив ноги.

И не сводит с меня взгляда.

– Моя, - глухо, резко, словно топором рубанул, выдохнул Савва. Вперед шагнул, собой меня загораживая и сам наклонился, поднял футболку.

Развернулся и как куклу, небрежно и быстро одел меня.

– Тебя там гости не потеряли, - бросил через плечо, из воротника вытянул мои мокрые спутанные волосы.
– Андрей.

– Да не люблю я всю эту шумиху, - лениво отозвался Барсов.
– Музыка орет, толпа народа. Я по-домашнему люблю. В узком кругу. С вами бы остался. Если не прогоните. С тобой бы пообщался. С супругой твоей, красавицей. Детей у вас нет, кажется? Плесни мне чего-нибудь, что ли, - он усмехнулся.

Савва ответить не успел - брякнула калитка.

Отшатнулась от него.

И в ужасе уставилась на Кирилла и Свету, веселые и шумные - по тропинке в полумраке они идут сюда, к нам.

– Любимая, ну как вы тут?
– на ходу крикнул Кирилл, и я бросила затравленный взгляд на Андрея.

Вместо со стаканом виски Барсов заинтересованно развернулся в кресле.

– Твою мать, а мясо-то, - принюхался муж и почти бегом бросился к мангалу.
– Савва, ты не видишь, что уже сгорело все нахрен?
– выругался Кирилл.

– Я сниму, - Савва ответил это машинально, мыслями он не здесь, голыми руками взялся за горячий край мангала.

И, очнувшись, отодвинулся.

– А я им говорил, - подал голос Барсов.
– Что на ужин останутся головешки.

Кирилл остановился. Сжимая шампур сощурился на гостя. Света его узнала первой.

– Ой, - подруга присела на край лежака и отбросила за спину волосы.
– А мы думаем - куда хозяин вечеринки исчез. Вас все обыскались, Андрей.

– Можно на "ты".

После этого разрешения Света покраснела так сильно, словно Барсов что-то непристойное сказал. А все дело в его голосе, интонациях, вибрирующих и низких.

И в его взгляде.

Он смотрит так, будто у него эксклюзивное право - глазами раздевать всех женщин планеты.

Покосилась на Савву - он и бровью не повел, на обожженные пальцы плеснул виски и чуть сморщился.

– Милая, - Кирилл приблизился и коснулся губами моей щеки.
– Почему стол до сих пор не накрыла? Пойдешь за посудой - захвати еще одну тарелку для Андрея, - муж провел рукой по моим волосам.
– Ты купалась что ли?

– Милая?
– переспросил Андрей. Откинулся в кресле и пристальным взглядом уперся в мое лицо.

– Моя жена Злата, - представил меня Кирилл.

Муж не заметил ухмылки, что наползла на губы Барсова. Зато мне стало дурно.

Этот Андрей всё слышал. Как мы с Саввой сексом занимались в бассейне. Он видел. Как Савва выбрался на бортик голый, как одевался.

– Интересно, - протянул Андрей. И красноречиво посмотрел на Савву.
– А твоя жена, Абрамов..?

– Света, - напомнила о себе подруга.
– Я только что была у вас...у тебя.

Если бы земля треснула, и я провалилась туда - и то было бы не так страшно, на месте топчусь и на автомате открываю контейнеры из ресторана, висок жжет - на меня смотрят, я жду.

Что сейчас этот Андрей своими словами меня похоронит.

– Барс, тебе к гостям не пора?
– услышала усмешку в глубоком бархатистом голосе и скрип кресла, покосилась на Савву.

Он невозмутимо расселся по соседству с Барсовым. Широко расставил ноги, на колено поставил ребристый стакан.

Его поза до того расслаблена, что так не притворяются, этого мужчину словно, вообще, ничего напугать не может, он настолько уверен в себе, будто его обвинить не в чем.

И вот они сидят. Рядом. Один знает страшную тайну, а второму на это плевать.