Я лишь с Ником не целовалась, а Виктор успел потрогать меня, и это так дико, так порочно, где была моя голова?

– Короче. Какое мое предложение, - не отстает Вика и берет меня под руку.
– Сюда, - тянет она меня к столику на четыре персоны.
– Я здесь сидела. Вот, - подруга двигает стул, на спинке которого болтается ее меховая жилетка.

Сажусь напротив нее.

По залу разгуливают официанты с напитками. И я бы чего-нибудь выпила сейчас, с большим удовольствием, чтобы сразу в голову дало, бабахнуло, расслабило, и выбило из меня эти навязчивые мысли.

– Итак, дорогая, - Вика закидывает ногу на ногу. Изображает светскую львицу, ей всегда нравились вечеринки, на которых гуляют позолоченые мажоры, льется рекой шампанское и перед носом размахивают платиновыми картами.
– Что мы имеем, - она отпивает из трубочки и грудью ложится на стол, - тебя приняли за проститку.

– И тебя тоже, - напоминаю.

– Да. Сейчас они вернутся сюда, - глазами Вика показывает на выход.
– И мы должны сразу решить, как будем делиться.

– То есть?
– подаюсь вперед.

– Алиса, я не дура, - Вика пьет коктейль, и я вижу, ее уже слегка повело.
– Женщина всегда чувствует такие вещи. Когда ты мужчине интересна - это по его поведению считывается элементарно. Интереса в свою сторону я пока не заметила. Но, - она выставляет палец вперед, блестит красный ноготь.
– Я по натуре охотница. И своего добьюсь, ты знаешь.

Киваю.

В прошлом году Вика парня увела у нашей одногрупницы. Девчонки ее не любят за это, но я не согласна, он же не теленок из стойла в стойло кочевать, виноваты оба.

– Ты мой дар убеждения знаешь, - вещает подруга.
– Все разговоры с Рождественскими я беру на себя. Объясню про сауну. Но, Алиса, - Вика щурится.
– Лакомые куски, целых три. И все тебе - это несправедливо. Я не отступлю. Мне самый старший нравится. А тебе?

Мну край черной скатерти, исподлобья смотрю на нее. Самый старший только что между ног меня целовал, о чем она, вообще, говорит.

Средний успел мне под юбку залезть.

А младший…

– Вик, - начинаю и вздрагиваю, когда на плечи ложатся чьи-то ладони.

И за спиной звучит этот невозможно тягучий, волнующий голос Арона.

– Освоились уже, девочки? Как праздник? Давайте для начала выпить закажем, что ли. И пообщаемся.

Арон обходит меня. Двигает соседний стул и усаживается, широко расставив ноги. Складывает ладони на столе.

И смотрит на меня.

И в теле сразу вспыхивают ощущения, маково-красным цветом цветут. Его поцелуи между ног. И его руки, властно сжимающие мои бедра.

Его взгляд прямой, темный, серьезный, ему ни капли не стыдно за то, что он своим языком делал.

И мне становится стыдно за двоих. Краснею и откашливаюсь, отворачиваюсь. Глазами натыкаюсь на Ника, он обходит стол и садится по другую сторону от меня.

Он в светлой рубашке небрежного кроя. Воротничок-стоечка, и верхние пуговицы расстегнуты. В вырезе виднеется грудь с темной порослью волос и тослтая серебряная цепочка.

– Вы заказ сделали уже?
– Ник отворачивается, кивает официанту, что с подносом черной тенью скользит мимо.
– Бренди, м-м, - он бросает взгляд на Арона, словно со старшим братом без слов советуется, и заканчивает - бутылку.

– А бутылку на четверых не много?
– Вика, хихикнув, двигает свой стул ближе к Арону.

А он сидит. И под столом его колено почти касается моего.

– Не много, - отвечает ей Арон. И будто не замечает, как Вика его глазами ест.
– Сейчас еще Виктор подтянется.

От звуков этого имени невольно сильнее сжимаю ноги. Виктор. Целовался со мной у машины, под юбку лез, а потом к невесте побежал, или кто ему эта шатенка, она так орала. Собственностью своей среднего Рождественского считает.

– Но все равно, Николас, - Арон листает тонкую белую папочку со свадебным меню.
– Много сегодня не пей. Завтра воскресный семейный совет.

– На котором общаетесь лишь ты и дед, - усмехается Ник.

– Слово дается каждому.

– И слово это не стоит ничего.

– Николас, - в голосе Арона различаю низкие ноты-сигналы, это как первый выстрел в воздух - предупредительный.
– Здесь с нами женщины. Все нюансы обсудим после.

– Алиса - новый член нашей семьи, - Ник спорит и улыбается, а я из его речи лишь слово “член” слышу, таким развратным тоном он разговаривает.
– От лапушки у меня секретов нет, - добавляет Ник.