Наблюдаю, как подружки смешиваются с веселой толпой. И перевожу глаза на братьев.

Сидим втроем. Николас забавляется, похоже, с улыбкой уплетает спагетти. Арон ставит стакан на стол.

– Что?
– возвращаю ему недовольный взгляд.
– Ты сам слышал, что эта рыжая плела.

– Она просто меня клеит.

– Я заметил. Но ее отец не женится на нашей матери, Арон.

– И что?
– спрашивает он отрывисто. Сводит брови.

– Нашей семье не подходит сводная сестра. Которая ночами по саунам шоркается с подружкой и подарки клянчит у мужиков. А по утрам завтракает с нами за одним столом, - говорю очевидное, вилкой постукиваю по пустой тарелке.
– Я против.

– Я вижу, что ты ее хочешь, Виктор, - брат снова берет стакан и покачивает его, смотрит, как плещется по стеклу спиртное.
– И тебя бесит, что у тебя руки связаны.

– И меня бесит, что ты из-за своей похоти готов в доме оставить черт знает кого, - соглашаюсь.

– Виктор, - в его голосе предупржеждение.
– Я сам разберусь. Без твоих подсказок.

– Это не подсказки, Арон, это факты, - подаюсь ближе к столу.
– В нашем доме она жить не будет, - отрезаю и чую, что это похоже на месть, я спорить с его словом не должен, но делаю это. Потому, что…

…он может ее трахнуть, а я нет.

Это уже не смешно, меня тянет всерез.

– Виктор, остынь, - Ник отрывается, наконец, от спагетти и вытирает губы салфеткой.
– Лапушка не против сексом заняться, по ней видно. А Арон не против зрителей. И если у тебя на эту ночь планов нет - номер наверху, - брат делает паузу, глазами показывает в потолок.
– В нашем распоряжении.

Алиса

– Курицу нужно две, нет, три порции, - заказываю повару. Пусть Виктор мучается потом от обжорства.

Я же не дура, и все поняла. Он специально нас на кухню отослал. Сидят там сейчас, святая троица из образцовой семьи.

И ужасаются, какие мы с Викой меркантильные, подарков хотим.

– А мой заказ уже готов?
– подруга с любопыством тянет шею, высматривает свой салат среди расставленных на раздаче тарелок.
– Официат обещал, что через двадцать минут все принесет. Алис, подождем? А то я если не поем - быстро напьюсь.

– Ты уже напилась. И я с тобой, вообще, не разговариваю, - отворачиваюсь к дверям.

Они то и дело распахиваются, в проеме виден кусочек зала. Музыка гремит, и расходиться никто не собирается, наверняка большинство заночует здесь же, в отеле.

Планы найти сегодня мою машину все призрачнее становятся.

– Как это не разговариваешь со мной?
– поражается Вика.
– Я обещала разобраться? Я разобралась, - хвастливо напоминает она.

– Да ты им ерунды какой-то наплела, - не выдержав, поворачиваюсь к подруге.
– Они решили, что нас с тобой только их платиновые карточки волнуют.

– Если женщине дарят дорогие подарки - это абсолютно нормально, - убежденно заверяет Вика и с раздражением косится на повара, который быстро-быстро нарезает овощи и стучит ножом по разделочной доске.
– Ты в мужчинах разбираешься?
– Вика щурится. И, не дожидаясь ответа, хмыкает.
– Вот и всё. Уж поверь, мне лучше знать.

Киваю.

Конечно, у нее опыт взрослых отношений. А у меня были лишь поцелуи и пара проникновений под кофточку.

Пока не появились Рождественские.

– Спасибо, - буркает Вика и забирает у официанта салат.
– Остальное долго ждать?

Ей отвечают, что заказ принесут через пять минут. Вика подтакливает меня в бок.

– Пошли скорей. А то наши лакомые кусочки сидят там одни. А ты видела, сколько свободных куриц на этой свадьбе?

Выходим в зал. Оглядываюсь по сторонам и высматриваю “свободных куриц”. Девушек, правда, много, и все красивые, в коротких платьях, с ярким макияжем, с классными прическами.

Не то, что я, в блузке и юбке, как отличница.

Приближаемся к столику. И я спотыкаюсь, хватаюсь за Вику.

Подруга была права, на лакомые кусочки уже кто-то нацелился. Возле столика Рождественских пристроились блондинка и брюнетка, обе длинноволосые, лет по тридцать, в фирменных элегантных костюмах.

Блондинка наклонилась к Арону, опирается на спинку его стула. Что-то говорит ему, а сама смотрит через стол, на Ника. Брюнетка стоит рядом, и Виктор тоже встал, так по-джентельменски, манеры вспомнил.

От возмущения темнеет в глазах.