Ах, какие мужчины.

Останавливаюсь возле капота и тихо злюсь.

Даже если вернусь за ней - она запросто откажется уезжать, а я и так себя дурой чувствую.

Хлопает дверь тамбура, оборачиваюсь и щурюсь.

Эта знакомая размашистая походка, серебристая кожаная куртка, этот тяжелый темный взгляд исподлобья…

– Подружку ждешь?
– Виктор подходит ближе. На пальце поигрывает брелоком с ключами.

Значит, с Ароном встретился.

Он обходит Бентли и хмуро рассматривает вмятину, которую я сегодня оставила. Переводит взгляд на меня.

– Такси жду, - ежусь и кутаюсь в плед.

Он молча разглядывает меня, и на его пухлых губах появляется хищная ухмылка. Он жмет плечом. И лениво тянет:

– Ладно, я поехал, - он открывает дверь.
– Завтра увидимся, Алиса.

До меня не сразу смысл слов доходит, я поражена тем, как легко он оступает. Еще полчаса назад приставал в коридоре, а теперь такой спокойный, деловой, Арон не наврал, это точно он среднему брату сказал. Что игры кончились, и теперь все по-взрослому.

– Завтра мы не увидимся, - спохыватываюсь, когда Виктор уже садится в машину.
– В вашу семью я не рвусь, это папа хотел. Меня вы в своем доме не встретите.

– Отлично, что мы друг друга поняли, - он кивает, а я вздрагиваю, настолько у него тон жесткий, непримиримый.

Он хлопает дверью. По тамбуру разлется мужской смех, и я снова оглядываюсь.

Еще двое. Шагают рядом, и это Ник чему-то смеется. Арон перекидывает пиджак через руку. Вся троица в сборе, и они явно уезжать собрались.

– Встретимся дома, - Виктор салютует в окно, и Бентли плавно трогается с места.

– Лапушка, - Ник облокачивается на капот спортивной иномарки Арона, улыбается мне.
– Давай время сэкономим, просто скажи, где моя тачка. Чтобы мы не искали.

– Вам же это несложно. Поискать, - упираюсь.
– Не иголка. В стоге сена.

Я оскорблена и растеряна, все трое так нагло сделали вид, что ничего не было, и из-за этого, почему-то, неприятно покалывает в груди.

– Вон как, - Ник ерошит волосы.
– Все таки война? Обиженная женщина - это страшно.

– Николас, поехали, - Арон садится за руль. В окно смотрит на меня, и, кажется, еще что-то сказать собирается.

Но не успевает.

– Алиса, - звучит громкий голос Вики за спиной, и по бетонному полу быстро цокают каблуки.
– Меня подождите!

– Извини, детка, - отзывается Ник, взмахивает рукой.
– Мест нет.

Машина, правда, двухдверная. Она с визгом срывается с места.

Но я бы туда и под дулом пистолета не села, хватит с меня.

– Эй. Куда они поехали?
– Вика равняется со мной. Удивленным взглядом провожает красную иномарку.
– Они все так резко собрались, я ничего предпринять не успела, - подруга с разочарованием качает головой.
– Арон вернулся, и сразу все подорвались. Что ты им сказала?

– То есть я виновата?
– хмыкаю и крепче сжимаю телефон.
– Они гадостей мне наговорили, угрожали, что отцу свадьбу сорвут, и к дому своему меня на пушечный выстрел не подпустят. Все, пусть катятся. Короли планеты.

Смотрю на экран и прослеживаю маршрут такси. Вика возмущается, я слушаю вполуха.

– Это ж надо такой дурой быть, всех троих упустить. Когда они уже у нас в кармане были.

– Хочешь - беги, - мрачно киваю на ворота, - догоняй. А я…

Вздрагиваю, когда в ладони оживает вибрацией телефон. На экране высвечивается папин номер, и внутри разливается холодок нехорошего предчувствия.

Я ведь с ужина сбежала. И до сих пор без своей машины.

– Тихо, - обрываю Вику, уже открывшую рот. И прижимаю трубку к щеке.
– Да?

– Сколько еще это будет продолжаться, Алиса?
– у папы тон тихий, вкрадчивый.
– На часы смотрела? Не поздно для гулянок?

– Уже скоро еду домой, - поправляю плед на плечах и кусаю губу. В таком виде домой являться нельзя.
– Ложись спать. Мы просто тут с Викой…

– С Викой вы вторую ночь пропадаете. Сегодня на ужин проспала. Завтра переезжаем к Рождественским, а тебя опять дома нет.

– Завтра?
– у меня вырывается нервный смешок. Ушам не верю. Казалось, что этот треп про переезд на недели затянется, а там можно что-нибудь придумать.

Но завтра?

– Пап…

– Приедешь и поговорим, - обещает он сухо. И бросает трубку.

Просыпаюсь от шума за окном, разлепляю ресницы и тут же щурюсь. Солнце бьет в глаза, с головой накрываюсь одеялом.

Был бы сегодня понедельник - можно было бы с чистой совестью отправиться на пары. Но пока только воскресенье.

И на улице что-то грохочет.

Отбрасываю одеяло и спрыгиваю с кровати. Босыми пятками шлепаю по полу, ладонями опираюсь на подоконник.