– Не вздумай подходить, - семеню по другую сторону и вытягиваю шею. Стыдно становится за себя, и свою глупость, и верить не хочется, что это такая игра для них.

Но убеждаюсь, что да, игра. Когда Арон останавливается. Ладонями упирается в капот и выжидательно смотрит на меня своими невозможным темным взглядом. Задерживается на груди, прикрытой клетчатым пледом. И кивает.

– Не буду подходить, детка. Одеяло только отдай сюда. Оно не твое.

Прошлой ночью меня раздели, а сегодня я сама. Уговорам поддалась и ласковым словам, и было так волнительно.

А теперь стою на холодной парковке и кутаюсь в плед. И напротив черноволосый мужчина, нас отделяет машина.

Рано или поздно. Кто-нибудь. Обязательно. Сотрет эту самодовольную ухмылку с его лица, и он поймет, каково это - когда с тобой играют, как кошка с мышкой.

Внушают мысли о себе.

Забираются в твои сны.

– Тебе же плевать на одеяло.

Все еще думаю, что он не побежит за мной, если я вдруг с места сорвусь, он такой вальяжный расслабленный медведь.

– Это называется преступление, малышка, - Арон не двигается, опирается на капот. Он словно представления ждет, тягучее эхо догоняет его низкий голос.
– Правосудие сурово. За воровство людям руки отрубали. А ты украла две машины. И вот теперь одеяло. Ты преступница, Алиса. Плед надо вернуть.

– Ну нет, - вклиниваюсь, пока он еще чего-нибудь не наболтал. Я вижу, что он издевается и ему нравится, и в груди нарастает жар.
– Ты просто бесишься. Ты самый старший, а кто тебя слушает, если твои братья…- осекаюсь, поймав его полыхнувший взгляд.

Такой странный, хлесткий, мне будто колючим снегом в лицо швырнули, и обожгло щеки.

– Повтори, - отрывисто бросает Арон.
– Что ты сказала.

Он выпрямляется, и я сразу отскакиваю, наступаю на край пледа и запинаюсь. Падаю на машину.

Сильные руки резко отрывают меня от Бентли и разворачивают. На месте прокручиваюсь, я как шарнирная кукла, от его грубой хватки тела не чувствую, он сам меня гнет, как хочет.

Спиной он впечатывает меня в машину.

– Бл*ть, - говорит шепотом, и я мурашками покрываюсь. Он держит меня за шею, он близко, сощуренные миндалевидные глаза и приоткрытые полные губы - это красивое мужское лицо в мою память врезается навсегда и бесповоротно.
– Настоящая женщина должна уметь две вещи, Алиса.

Под натиском его тела вжимаюсь в Бентли

– Первое - понимать, что и кому говорит. Второе - уметь вовремя заткнуться. Без этих навыков - ты глупая девочка. Которая думает, - он распахивает плед, рукой ныряет под юбку, - что юное тело откроет все двери.

Перед глазами пелена, не верю, что этот человек пару часов назад, никого не стесняясь, так нежно целовал между ног. А сейчас его ладонь грубо накрывает промежность, щупает меня, как товар.

– Отпусти, - хриплю и пытаюсь руку вывернуть, зажатую между машиной и поясницей.

– Меня слушай. Семьей мы с тобой не станем, - он сдавливает мой подбородок, и я, проморгавшись, смотрю ему в глаза. Он не злится. В тоне лишь отголоски вспышки.
– Но совет все-таки родственный прими, Алиса. Ты не женщина, если на распродаже себя выставила. На этом базаре цена только падает, не повышается. Ты не понимаешь этого. Но рассуждаешь о моей семье. А мое слово - закон, и пока я разрешаю с тобой играют. Я бы трахнул тебя, и уже потом они. Может быть. Если бы я захотел. Только так. Будь ты поумнее - догадалась бы. Что я один могу на тебя смотреть. И трогать. Только моя шлюха, Алиса.

Он замолкает. А, кажется, что его слова до сих пор воздух разрезают, и острыми копьями в грудь мне. В горле противный ком, и жжет веки, а разреветься не могу, почему-то.

Он спокойно смотрит мне в глаза. Его пальцы у меня между ног, уверенно раздвигают складки.

– Выпусти меня!
– выкрикиваю ему в лицо и сжимаю ноги, ногтями впиваюсь в рукав его пиджака. С силой выдергиваю руку из-за спины, и локоть простреливает. Отшатываюсь в сторону, мне ни пледа, ни сумки, ничего не надо уже, - только посмей еще раз ко мне подойди, только…

– Не подойду, - обрывает он угрозы, которыми я захлебываюсь. Наклоняется, поднимает с бетонного пола одеяло и сумку. Складывает на капоте. Отступает.
– Я тебе все сказал. Моя - либо сразу. Либо никогда

Заказываю такси и руки трясутся. Ни разу в жизни со мной так не разговаривали, меня будто в помоях искупали.

Прохаживась вдоль машины Виктора. Арон пять минут назад ушел.

На свадьбу.

Там Вика осталась, а у меня нет желания подниматься за ней. Может быть, еще и в ней дело. Она же за эти сутки все уши мне прожужала.