Ему все нравится.

Хоть и пришлось переехать в дом к женщине, а не наоборот.

И что я должна сказать ему, мол, меня сексуально домогаются сыновья твоей невесты, поэтому отмени свадьбу и поехали обратно домой?

Допиваю кофе, и впервые за весь завтрак ощущаю на себе черный взгляд Ника. Поднимаю голову, тоже смотрю на него. В памяти смутно, мазками, всплывают его объятия, он вел меня наверх этой ночью, провожал в комнату, и это почти осязаемо сейчас - тепло его сильного тела.

И самое главное - он не приставал. Не напрашивался в комнату ко мне. И это странно.

Я внезапной братской заботе не верю ни капли, я снова не в курсе правил игры.

Ведь он так на меня смотрит. Взгляд густой, томный, он мужским интересом наполнен, и я на автомате плотнее сжимаю под столом ноги.

Он и дед первыми встают из кресел, и будто по команде, рассасываются остальные.

– На счет твоей подписи, Алиса, - напоминает папа, когда я, наплевав на куртку, собираюсь выйти из дома. Он по пятам за мной ходит сегодня, и это слишком знакомо, в прошлый раз, когда он метался со своими документами, было тоже самое, каждый мой шаг контролировал.

– Встреча же отложилась?
– оглядываюсь от двери.
– Когда понадобится - скажешь.

– В конце недели, - он ближе шагает ко мне, на ходу влезает в черный пиджак.
– Поэтому сиди дома. И не шляйся со своей Викой. Чтобы я потом не искал тебя, не обрывал телефоны. Вчера во сколько пришла?

Он открывает дверь, и первым выходит на улицу.

– Ближе к ночи, - признаюсь, - зато вон, - рукой показываю за ворота.
– Моя машина.

Он ничего не говорит, не прощается даже, просто идет к своему авто.

Стою на крыльце и качаю головой.

Да он из-за этих Рождественских гавкает на меня целыми днями, боится, что ему новую жизнь с Региной испорчу, не сорвать мне эту свадьбу, никак.

Я и не хочу.

Зачем мешать счастью.

– Чего загрустила, лапушка?
– позади хлопает дверь, и на ягодицы нагло ложатся ладони Ника.
– Какая аппетитная попа, - он сжимает меня.
– Как я люблю эту попу. Стой, а ты почему в одной кофте?

Через пару секунд мне на плечи опускается его джинсовка с белым меховым воротником.

– К тебе есть претензии, - продолжает Николас, и обходит меня, спускается, оглядывается, и смотрит снизу вверх.
– Моя машина в ремонте после того, как повстречалась с моей лапушкой-вандалкой. Поэтому два варианта. Либо я беру твою. Либо ты меня подбросишь до студии. А по дороге, - его глаза загораются дьявольским блеском, - займемся чем-нибудь интересным.

– Ты подумала над моими словами, лапушка?
– спрашивает Ник и, не дожидаясь ответа, выставляет вперед палец.
– Погоди, важный звонок.

Он принимает вызов. Четвертый или пятый по счету за всю дорогу, а мы уже в черте города. Сверяюсь с картой, послушно поворачиваю на светофорах, везу его на работу или куда там ему надо, и он все это время болтает по телефону.

Нет, я слышу, там что-то важное. Краем уха ловлю отдельные фразы и впервые различаю в его голосе командные ноты, присущие всем Рождественским.

Поэтому еду. И бросаю на мужчину любопытные взгляды.

Он ведь лишь с виду такой - выбирает удобную неформальную одежду, сидит, лениво развалившись в кресле, волосы держит в вечном беспорядке, словно всю ночь до утра занимался сексом, и только что вылез из постели.

И кажется, будто он весь на ладони - любит вредную еду, скорость, драки, красивых женщин, крутые машины. Много смеется, бегает от проблем, богатый бездельник с ветром в голове.

Но вот он ерошит волосы. Машинально закуривает. И чуть огорченно, устало говорит в трубку:

– Актриса слетела вчера, а новость эта ко мне добиралась голубиной почтой, я так понимаю? Гена, ты хреновый администратор, чего тебе еще сказать? Я не знаю, что тебе теперь делать. Подумай, Гена. Может, ты вчера мне позвонить должен был, ну так, как вариант, м?

И я вижу - все, что он в себе показывал раньше - оно напускное, а вот сейчас, когда он забыл о моем присутствии и занят работой - сейчас здесь настоящий Николас Рождественский, самый младший в роду, и самый счастливый, наверное, знает, что он любимец фортуны, но при этом усердно трудится, как и вся семья.

Папа был прав, когда говорил, что Рождественские - настоящие правильные мужики.

Я с этим утверждением согласна.

Ник сбрасывает вызов и кратко матерится себе под нос. Опускает стекло и стряхивает за окно пепел, который тут же подхватывает порыв ветра.