И выхожу из сауны.

Алиса

Наручники звякают, при каждом его шаге. Расстояние между нами сокращается, и я семеню назад, оглядываюсь в комнате.

– Не надо ко мне подходить, - налетаю на тумбочку и торможу.
– Или я заору на весь дом. И придет твой властный дед. И выпорет тебя. Ремнем.

– По голой жопе, - заканчивает Виктор.
– Ты мне сейчас свои фантазии рассказываешь?
– он останавливается напротив меня. Гладкая нагретая его теплом дубинка касается моего подбородка.
– Слышала, что я сказал, Алиса? Лицом в стене.

– Нет.

– Да.

Дубинка надавливает сильнее. По шее спускается к груди. Ниже и ниже, до живота, и шлепает меня по обтянутому джинсами бедру.

Пискнув, дергаюсь в сторону, Виктор хватает меня за блузку. Вспотевшими ладонями цепляюсь за тумбочку, Виктор рывком разворачивает меня.

Грудью впечатываюсь в стену.

– Стой, не двигайся, - командует он, рукой ныряет между мной и стеной, и ловко расстегивает пуговку на моих джинсах, тянет их вниз.

– Я позову деда!
– угрожаю в отчаянии.

– Алиса, уймись, - горячие губы касаются моего уха.
– Вчера ты хотела меня, - его шепот мягкий, бархатистый, так правильно вплетается в эту ночь, будто в объятия кутает.
– А я уже сутки об этом думаю. Орать поздно.

Он дергает вниз по бедрам мои джинсы. Вскрикиваю и отталкиваюсь от стены.

Широкая ладонь накрывает мои губы.

И в ту же секунду я ощущаю несильный шлепок дубинкой по голой ягодице.

И очередной крик замирает в груди.

Виктор шлепает по другой ягодице.

Выжидает. Я молчу. Он тяжело дышит, я тоже.

– Нравится, когда с тобой грубо, Алиса?
– легкие шлепки, один за другим, они где-то внутри отдаются огнем и слабостью. Дубинкой он подцепляет трусики и забирается под кружево. Ведет ей между ягодиц, разгоняет по телу крупную дрожь.
– Еще?

Всхлипываю ему в ладонь. Я не хочу, я точно знаю. Но…

Он тихо усмехается, когда ведет дубинкой ниже, и кружево липнет к мокрым складкам.

Спущенные джинсы сковывают, переступаю ногами на месте.

Он подбирается к промежности, скользит вдоль набухших складок, размазывая влагу. Убирает руку с моих губ, и я шумно выдыхаю.

– Иди сюда, - он тянет меня за волосы, заставляя запрокинуть голову.

Дубинкой касается моих приоткрытых губ, толкает ее чуть глубже, и на языке остается мой солоноватый вкус. Виктор тянет меня еще ближе, наклоняется, ртом накрывает мой, и жадно втягивает губы, сталкивается с моим языком.

И я чувствю его пальцы, как они нетерпеливо сдвигают трусики, и кружево впивается в кожу.

Мычу ему в рот, ладонями упираюсь в стену.

Он наваливается на меня, всей тяжестью крепкого тренированного тела. По мокрым складкам скользят его пальцы, гладят и пощипывают, шлепают и надавливают, и я извиваюсь, не в силах это терпеть, яркими красками расцветает удовольствие, нарастает, со скоростью звука захватывает меня.

Надо еще.

Выгибаюсь в пояснице и уворачиваюсь от его губ. Ягодицами врезаюсь в его пах, и в нетерпении, со стонами, молочу по стене руками.

– Сладкая, ты очень громкая, - он подхватывает меня за талию и разворачивает к себе.
– Стучишь, кричишь, - говорит он отрывисто, хрипло, и сдавливает мою шею.

Заплетаюсь в ногах, держусь за его массивные плечи, перед глазами его лицо, блестящие темные глаза и губы, припухшие от поцелуя. Он стискивает талию, поднимает меня к себе, и снова набрасывается. Кусаю его язык, и под ногами исчезает земля.

Он в два шага пересекает комнату, и мы вместе валимся на постель. Он отрывает от себя мои руки и стягивает кофточку, щелкает крючками бюстика. Наклоняется и с пола поднимает блестящие браслеты.

– П-подожди, - заикаюсь, сомлевшая, слабо отталкиваю его.

– Теперь точно поздно, Алиса, - у него хищный взгляд и улыбка дьявола, он заводит мои руки наверх, к деревянной спинке кровати, и цепочка тихо звякает, когда он перебрасывает ее через рейку.

Стальные браслеты защелкиваются на моих запястьях, и я лишь сейчас понимаю, что добровольно отдалась во власть этого мужчины.

– Нет, расстегни, - дрыгаюсь и пытаюсь встать.
– Виктор!

– Я не сделаю больно, Алиса, - он сдирает с меня джинсы вместе с бельем. За подбородок поднимает мое лицо, и секунду смотрит в глаза.