– Я не против… Значит, специалисты у нас есть.

Закончив просматривать содержимое чужих закромов, Загама подвел итог совещанию:

– Тогда вызванивай соседей и я буду объяснять своим, как мы в такую задницу угодили. Единственная надежда на самых упертых, которые до самой смерти теперь будут фыркать “а мы говорили”.

С Гарди поговорить удалось поздним вечером. И выражение лица у босса Тутси было совсем не радужным:

– Как мы так обосрались, кержак? Ведь все на мази было: новые рабочие места, переселенцы, перспективы.

– Мы приняли желаемое за действительное. А то, что половине Отстойника на любые новшества плевать, не учли. Народ посмотрел, посмотрел, поднакопил слюны и выдал в ответ.

– Что думаешь делать?

– Через две недели приходит зафрахтованный транспорт. Грузим наших, кто хочет, перебираемся на Семерку.

– Это же каюк для клана и тех, кто пойдет с ним.

– Не факт… Реакторы живы, просто их глушат из-за проблем с обслуживанием. Станция не сильно ушатана, до конца разграбить не дали. Носовые сектора потрепаны, кое-что из доков и с двигательных систем. Обшивку во многих местах ободрали на продажу. Но если постараться, то жилые зоны мы быстро отремонтируем. Что такое две с половиной тысячи человек на громадине, рассчитанной на сто? Хуже, что шахтеры и планетарщики готовы сотрудничать только за наличные. Или за что-то полезное, что продать можно быстро и без головной боли. У меня ничего пока из запрошенного списка нет.

– Это в системе не у кого нет. Думаешь, что вывозят эмигранты в первую очередь? Деньги и самое ценное, до чего лапы дотянулись.

– Значит, надо садиться вместе и думать. Серьезно думать, как дальше быть. Потому что я теперь не один, я уже за кучу людей отвечаю. Будет обидно, если гробанусь и их за собой утащу… Кстати, медкапсулу одну можешь дать на время? Не уверен, что на Семерке рабочие есть.

Гарди позвенел стеклом, отпил из бокала и вздохнул:

– Я тебе вынужден отдать не одну капсулу, а две. Врачиха ультиматум поставила. Или я помогу и часть растворов дам, или она больше никого обучать не станет. Потому что твоим молокососам жизнью обязана, а такие долги на станциях не забывают. Придется людей к вам в гости присылать время от времени. Две девочки остаются в созданном центре, но учить новых про запас надо.

– Отлично. Тогда мы до прихода транспорта садимся в осаду. Подтягиваем народ, кто с нами поедет и набиваем склады барахлом для будущего выживания… Плюс нужна идея. Любая, самая безумная. Как выпотрошенный медцентр. Чтобы получить еще один шанс.

– Если что-нибудь всплывет, первым услышишь. Меня же радует одно – что ты бортами с Отстойником разойдешься.

– Щипач тебе неприятностей не устроит?

– Он через меня торговать будет и доступ к любым нужным людям только через Предбанник. Как только вздумает борзеть слишком, мигом за яйца подвешу. Главное, чтобы вы с ним не сцепились до отъезда.

– Не должны. Я ему обещал поддержку на будущих выборах. Бумаги на придуманную должность в Совете в любой момент могут похоронить. А он ради красивых погон на обострение пошел. Хочется тихо разбежаться. Тем более, что территория за ним остается. Вот пусть и радуется, что одержал сокрушительную победу.

– Завтра с утра Рах заглянет. С ним еще детали обговорите и дальше уже по новому графику.

– Жду.

Совету Первой станции было все равно – кого и куда везти. Зафрахтовали транспорт на один рейс между обжитыми районами? Согласны. Планы за неделю до вылета уточнили? Все, вопросов не имеем. Вместо тысячи людей как сельди в бочке полетят сто шесть? Значит, у вас останется место под домашнюю рухлядь.

Грузились половину недели. В авральном порядке. По составленному графику – что в первую очередь, во вторую, в миллионо-пятую. В итоге команда транспортника жаловалась капитану, что в трюмах не протиснуться и корабль вот-вот лопнет.

Но – влезли. Оставив после себя ободранный остов так и не заселенного “дома” в доках. И неспешно полетели к Семерке, где готовились к встрече. Как заявил Загама, старожилы даже обрадовались, что никуда не придется перебираться. А пустых отсеков для новеньких – вон, от носа до кормы, на выбор. Только не забудьте стены заново построить и коммуникации протащить.

Из вынужденных беженцев тридцать шесть – дети и подростки в возрасте до тринадцати лет. Две семьи полетели вместе, остальные просто поставили ультиматум родным и съехали. У кержака – учеба, арендованные базы и перспективы. Дома – ковыряться в мусоре и платить дань бандитам. Мы сделали выбор.

Подходивший в лифту Щипач пытался что-то ворчать, звал на переговоры. Ему один раз соизволила ответить Лисса, причем девочка была предельно краткой и говорила исключительно по делу:

– Что надо? Должности в другом месте выдают, а нам некогда. Мы по твоей милости ночные горшки собираем. Заняты. Все понял? Если нет – я с дроном спущусь. Разок дам просраться и будет в Отстойнике новый босс. Вопросы есть?

Неожиданно к Осокину прибилась бабушка Фарли. Привела с собой внучку и с порога заявила:

– Сосед, плохо поступаешь. Почему меня бросил? Кормить вас кто будет? Фермерам помогать кто станет? Вот, моя кровинушка. Готова за теплицами смотреть, три года помогала, все знает и умеет.

– Вам зачем это? – удивился Иван. – Там полумертвое железо, никаких удобств. Старый контейнер раем покажется.

– Э, большой и совсем глупый. Где мы собственную ферму сможем поставить? Здесь давно территорию поделили. Вон, ты рот открыл, тут же выгнали. А там – у внучки приданное будет, у меня новая лавка. И не верю я, что для старухи уголок не найдешь. Сначала на ящиках поживу, привычная. Потом ты походишь, посмотришь, с местными самогона попьешь. И лампы поставишь, кровать сколотишь. Не бросишь ведь старуху?