С трудом открыв глаза, Иван сел на кровати и попытался понять: где он и что происходит. Неожиданно в голове мелькнуло: а ведь не будили, дали возможность отоспаться. Впервые за долгое время.

Одевшись, мужчина добрел до раковины и ополоснул лицо. Воду в жилые отсеки подают регулярно почти месяц. Как и энергию. Делим с помощником вместе с энергетиками “живут” в реакторном отсеке. Местным специалистам установили два “К”-чипа по сложным системам. Это позволило из шести активных блоков штатно погасить четыре, подшаманив два оставшихся и выведя их на постоянный режим. Десять процентов нагрузки на каждый, с возможностью поднять выработку энергии в любой момент.

Можно сказать, из умирающей станции Семерка превратилась в очень бедную. Но – живую.

Фермы дали первый урожай. Треть ушла на новые посевы, остальное использовали для увеличения пищевых рационов. Из пяти огромных накопительных танков в корме три пришлось раскурочить. Оставшиеся два добили льдом. Запасы воды и кислорода на полгода, как минимум. В начале недели еще раз прошлись по всему жилому уровню, закончив конопатить оставшиеся щели. Люди закрепились там, где была возможность. Сейчас начали потихоньку отвоевывать у пустоты жилое пространство. И раз дали поспать почти сутки, трехмесячный аврал явно закончился.

Минусы? Умотались все до полумертвого состояния.

Плюсы? Кержак и его люди стали своими, смешавшись с местными в одно целое. Теперь нет “понаехавших” и “чужих”. Есть граждане Семерки, соседи и хорошие знакомые.

Устроившись за столом, Иван зачерпнул ложкой пахучее варево и осторожно отправил в рот. Бабушка Фарли не просто любила погорячее. Где-то откопала запасы приправ и теперь ее готовка легко могла конкурировать с мексиканской кухней.

– Пришел в себя? – спросил Дисма, устраиваясь рядом с горячим отваром в пузатой чашке.

– Спасибо, что не дергали. Вроде соображать чуть могу.

– Нормально. Загама скоро подойдет. Говорит – праздник, мы переходим на смены. Теперь не все разом пытаются удержать расползающееся одеяло, а работают по утвержденному плану.

– Хорошая новость. Что еще?

– Список “надо” еще на сотню пунктов пополнили. И больше половины из этого придется закупать. Где и как – без понятия. Старожилы почему-то считают, что ты достанешь кролика из шляпы фокусника. У тебя ведь получается.

– Я тоже хочу кролика. Но у нас пока только две крысы. Кстати, их нашли после недавнего побега?

– Их даже не искали, просто на мониторе посматривали, куда пойдут. Покрутились, территорию исследовали и сами вернулись. У коробки переднюю стенку сняли, взаперти не держат. На удивление сообразительные заразы. Вон, на стеллажах в углу сидят. И закрытые банки с кормом там же.

Повернувшись, Иван полюбовался на хвостатых питомцев. Точно – младший шуршит внутри, с подозрением поглядывает на взрослых. Старший забрался на верх личного жилища и что-то хомячит, только усы шевелятся.

– Кабели не сожрут?

– Даже не пробуют. И без того есть, что погрызть. Ну и детвора за ними присматривает.

– Повезло ушастым. Кормят, поят, из всех обязанностей – по рукам побегать и в коробку с мусором погадить вовремя. Не жизнь – малина…

Когда кержак почти доел, рядом устроился Загама. За время бесконечного аврала Иван успел узнать негласное прозвище некоронованного диктатора Семерки: “Кремень”. Как объяснили аборигены, главу анклава нельзя было прогнуть под чужие хотелки. За своих он был готов умереть, утащив с собой побольше врагов. При этом за полученное место не держался, но желающих взвалить на себя тяжелую ношу не было видно.

– Вечер добрый, соня. Надеюсь, тебе полегчало. Когда вчера укладывали и сапоги стаскивали, на тебе лица не было.

– Спасибо, вроде живой. Сейчас еще чай попью и можно дальше работать.

– С работой успеется. У тебя смена завтра с утра, под новые теплицы будем трубы тащить. Считай, отпуск у тебя кратковременный. Заработал… Да, Кобби просил еще раз спасибо сказать. Пацанята с киберами полностью закончили монтаж второго энергоконтура. Теперь мы можем любое оборудование цеплять напрямую, без времянок. Три комма сумели подцепить, часть мелюзги на них пытается тренироваться, в помещениях подрабатывает. Комнаты жилые ремонтируют, мебель собирают, вентиляцию крепят.

– К сожалению, чипов больше нет. Все, что было, поставили.

– Я знаю, Иван. Мы тебе очень благодарны. Все отдал, ничего себе лично не оставил.

Осокин кивнул, приняв из рук Дисмы кружку с отваром, повернулся к Загаме:

– Как иначе? Одна семья, одним миром живем… Я тебе честно скажу, здесь даже вроде душой чуть оттаял. Никто в спину не шипит, что в три горла жру. Никто не завидует. Все же в Отстойнике было совсем по другому… И, не напомнишь, кто у нас Кобби? Не всех по именам помню. Такой с косичкой на затылке?