— Ну, перед тобой новый сотрудник Навицкий холдинг, — развожу я руками в стороны.

— Тогда с первой зарплаты жду приглашения в кино, — хитро щурит глаза.

— Я уж думал колье какое попросишь.

— Идея неплохая. Советом воспользуюсь, но позже. А пока я хочу в кино. Чтобы мы были одни в зале. Сели в середине, у каждого по ведру попкорна, — она мечтательно закрыла глаза. Еще немного, и я сам буду желать этого наравне с победой в гонке, — у тебя уже было что-то похожее?

— Нет. Я вообще никогда не заморачивался, как бы затащить девчонку в постель.

— А в кино ходят только для этого? — даже в темноте я вижу ее румянец на щеках.

— А зачем же еще? Фильм я и дома посмотрю. Зачем мне тусить с непонятными там людьми, слышать хруст кукурузы за соседним креслом?

— А я вот ни разу не была, — она опустила глаза, — в кино просто такое видела.

Черт. Хочется теперь исполнить это ее желание. Снять зал и выкупить весь попкорн. Пусть сидит рядом, ест его и смеется над фильмом.

— И какое кино хочешь посмотреть? Умоляю, только не классику и ничего про балет, — Мила отошла от меня, повернулась спиной. Только не закрывайся, если я вдруг сказал что-то не то.

Целую минуту она молчит, пауза затягивается. Становится неловко. Потому что виной всему я со своими дурацкими вопросами.

— А что ты хотел бы посмотреть? — Мила поворачивается ко мне лицом, обнимает себя руками. Кажется такой хрупкой и беззащитной. Я беру плед, что забрал из машины (как он оказался у меня в машине, понятия не имею), накидываю ей на плечи.

— Я люблю про гонки. Но с тобой бы посмотрел Остров сокровищ.

— Твоя любимая книга?

— Да.

— А почему ты загибал те страницы?

— Там мои самые любимые моменты, — подхожу к ней близко. Мила чувствует меня, но не поворачивается. Если она это сделает, то наши лица окажутся еще ближе.

— Замерзла? — вижу, как Милу потряхивает.

— Да.

— Тогда домой?

— Спасибо за вечер, Глеб Навицкий.

— Спасибо за компанию, Мила Навицкая.

Мы спускаемся вниз в тишине. Совру, если скажу, что хочу, чтобы этот вечер закончился. Нет, я бы его продолжил. Но я открываю дверь перед Милой и помогаю сесть на пассажирское сиденье, а потом обхожу машину, чтобы сесть на водительское.

До дома мы доехали за какие-то десять минут. Здесь тихо. Мы проходим в коридор. Наше молчание нарушает только тихое тиканье часов.

Невыносимо хочется шоколада. И велик соблазн, когда стоит та, что может подарить этот запретный вкус.

Я подхожу к ней со спины, помогаю снять куртку и кидаю в ноги. Разворачиваю ее к себе и не встречаю ни доли сопротивления. Слышу частое дыхание. Не только свое. Грудь Милы часто вздымается.

Очертания еще нечеткие — слишком темно. Действую практически наугад, по интуиции. Но верно нахожу ее губы. Кровь закипает, мозг получает долгожданную дозу, уровень моего серотонина и дофомина повышается, мой организм счастлив.

Воспоминания из дневника Милы.

Смотрю в окно. Снег, что так волшебно падал на Новый год, превратился в лужи, которые замерзли через несколько дней. Январь, что плавно перетек в март. Волшебство, что сменилось банальной историей.

— Разминаемся, девочки, — голос Ирины Григорьевны отражается от стен.

Внутри пустота. Так нельзя не только танцевать, даже подходить к станку. Я не чувствую свое тело.

Помню однажды такое уже случалось. Ровно три года назад. В тот вечер мы были у Навицких. И было Рождество.

Я долго выбирала платье. Остановила свой выбор на красивом серебристом коктейльного типа. Никогда не знала, какой цвет ему больше нравится. Ведь у меня не было времени, чтобы это узнать. Внутри ликование и ожидание чего-то нового, необычного. Сегодня к нам на празднике присоединится Глеб.

Напрасные ожидания вытягивают все силы. А потом наступает такая противная пустота. Глеб был с девушкой. Ее звали Алина. Красивая. У нее были светлые волосы и голубые глаза. Она ассоциировалась у меня с ангелом, таким чистым, почти невинным. К сожалению, это только внешняя оболочка.

Весь вечер они шептались и переговаривались. Он дарил ей свою улыбку, рассказывал свои шутки. Мне же — ничего. Только один взгляд, что мазнул по мне, задержавшись только на платье. Они ушли спустя час. Но за это время я поняла, что он любит запеченное мясо, баранину в данном случае. Глеб пил только сок, что говорит о том, что даже слегка выпившим он не сядет за руль: я подсмотрела, они уехали на его машине. А еще он не ест торт. Не прикоснулся даже к маленькому кусочку. А он был очень вкусным, с прослойкой из шоколада, все как люблю я.