***

Армия болгар, которая насчитывала близко двадцати тысяч пехотинцев и пяти тысяч конницы, уже была на подходе к Белграду. Все дальше и дальше продвигаясь к одному из важнейших городов, орда болгар грабила и разрушала поселения на территории занятой Венгрии. Калоян по прошествии двух месяцев подготовил и доукомплектовал армию, которая неслась и уничтожала всё живое. После демонстрационной казни в тронном зале, резко разрешилась ситуация с провизией и доставкой разного рода ресурсов. Надолго ли эта расправа возымела эффект, царь Болгарии не знал, но его это и не волновало в данный момент. Главное, что это работало и нападение на Венгрию успешно продвигалось. Также на подмогу болгарскому войску должна была подойти половецкая конница, вместе с которой Калоян жаждал разбить сильную венгерскую армию. В наступление на Венгрию Калоян послал трёх великих полководцев Драгана Калицу, Демира Николова и Стефана Узунова. Демир Николов понимал половецкое наречие и должен был разработать план атаки на город с половецкими ханами.

Огромная армия остановилась в пяти километрах от стен Белграда, установив лагерь около леса и реки Данубе, на которой стоял город. Гонец к половцам был давно запущен и орда с востока должна была прибыть сюда с дня на день. Пункт сбора войск, был возле поселений Брестовик и Гроцка. Они располагались возле густого леса и на небольшой возвышенности. В армии царя было всего пять тысяч конницы, и так как венгры славились своей дальнобойной кавалерией, то исход битвы без половцев был бы предрешен.

Возле одной из палаток сидели командиры и полководцы, общаясь о будущей схватке, которая была не за горами. Николов, Калица и Узунов должны были прежде всего выполнить просьбу царя — предложить Имре сдать Белград без боя, чтобы сохранить жизни многим жителям, в противном случае идти войной. Полководцы сидели вокруг костра. Одни ели, другие пили в ожидании половцев.

— найдите и приведите Петара. — скомандовал Узунов лысоватый, сбитый полководец солдатам, которые прохлаждались недалеко от палатки. Те послушались и сев на коней поскакали, окликая всех подряд, не видел ли кто гонца.

— как думаешь, пойдет ли Имре на уступку? — спросил Николов у полководцев, жуя кусок мяса.

— а ты сам то, как думаешь? — спросил Калица. — И дураку понятно, что этот червяк не сдаст город.

— ну кто знает, ему уже ведомо о том, что Калоян заключил мир с Византией. Может он устрашиться нашей армии? Все-таки мы неплохо потрепали саму Византию. — восторженно предположил бородатый Николов, доедая жаркое.

— вряд-ли. — усомнился худой и высокий Калица с хитрым лицом как у ворона. — Они гордятся своей кавалерией, благодаря которой сломили сербов и считают себя непобедимыми. Там высокомерия выше крыши! Имре слишком тщеславен, ведь он даже со своим родным братом не может разделить корону. Эти двое готовы глотки друг другу перегрызть. А ты хочешь, чтобы он чужаку город сдал? — хмыкнул Калица.

— верно Драган говорит. — подтвердил Узунов, попивая кипяток с отваром. — Война войной, но Имре легитимный подонок, а Калояна никто не признаёт царем или королём. Имре также не признает ни в коем случае. Я вообще не понимаю, почему наш царь не решает этот вопрос. В любой момент, любой сосед на Балканах может выдвинуться и напасть на Болгарию, оспаривая территории занятые Калояном в ходе отделения от Византии.

— Византия же смирилась с отделением Болгарии? — возразил Николов с дурноватым видом. Этот полководец был более смышлен в отрубании голов, нежели политике.

— и что с того? Ни один император, то ли Византийский, то ли Римский не признали документально легитимность Калояна! Было бы идеально её получить от Папа римского, но это, наверное, только мечты. Я слыхал новости… Не совсем утешительные, о том что тот вообще собирает поход в эти земли. Сраные крестоносцы в наших землях, вы можете себе такое представить? Якобы для объединения христианских церквей. Что-то мне не нравится эта трактовка уважаемые мужи. — злобно закончил Калица.

— поддерживаю, подлец хочет отхватить лакомый кусок от кровоточащей Византии. Боюсь, хлопцы мы тоже будем замешаны в этом. Ведь Калоян так просто этого не оставит. Он безумец, и своё просто так не отдаст. — с опаской добавил Узунов.

— а с каких пор Византия стала нашей? — спросил Николов.

— дурак ты Демир, дело ведь не в том, что и чьё, а в том, что каждая из сторон конфликта готова предпринять вопреки врагу. Византия не наша де факто, но мы с ними уже довольно долго воюем. И если кто-то вмешивается в наш конфликт, то можно пойти двумя путями, либо оставить всё как есть и пойти на попятную, или спросить у того кто вмешался, а харя не лопнет влезать туда, где вас не ждали? Так вот Калоян, скорее выберет второй вариант, и чует моя жопа нам ещё предстоит помахаться с этими западными подонками вылитыми из стали. — сказал хитрый Калица и встал вглядываясь вдаль, как будто что-то услышал.

— если доживем. — добавил Узунов. — Венгры тоже не из говна сделаны. Нам бы эту битву пережить. — сплевывая на землю закончил лысый сбитый мужик с ужасной кожей на лице от пережитой прыщевой инфекции.

— да переживём твою мать, не стони! Мы и не таких молотили! — крикнул Николов, бросая на земь обглоданную кость от ребра свиньи.

— заткнитесь оба! Вы разве не слышите? Вон! Что-то движется в дали! — указал пальцем, возбужденно Калица.

Остальные мужчины тоже встали, прикрывая глаза от солнечных лучей руками. Многие из солдат приметили, что кто-то движется по направлению их армии с южной стороны от деревень. И это было неожиданно.