— а что потом? Потом я вспомнил о призыве папы, и начал думать, как же я не хочу идти на войну…

— сеньор… Я вас так понимаю, у меня самого жена беременная, скоро целый виноградник собрать нужно! Я с сеньором Джанини ждём и внука и урожая!

— понимаю Карло, я хочу только пожелать лёгких родов вашей супруге, чтобы ваш ребёнок был здоров и радовал родителей, так как вы радуете весь христианский мир! Вы великий рыцарь и если у вас будет сын, то он непременно станет как вы! — захохотал австриец.

— это вы преувеличиваете, здесь множество доблестных и храбрых рыцарей. Моя слава может померкнуть в свете их величия.

— да вы ещё и скромный то какой! Не стоит преуменьшать своих заслуг. — помахал пальцем Вальтер.

— Благодарю Вальтер! — надпил Карло и снова взглянул на друга — Возвращаясь к теме, вот случайно я услышал, что можно сделать пожертвование, которые спасёт вас от похода. Но, проблема лишь в том, что пожертвование крайне дорогостоящее.

— Карло, я тоже слыхал об этом. Про это вот я и хотел сказать. После посещения дочери я заехал к вам в Палермо, ибо это был самый близкий пункт чтения клятв. И решил попробовать договорится об этом пожертвовании. — тихо объяснил Вальтер.

— и как? Стойте, получается вы сегодня тоже были в соборе? И вы оплатили долг вместо крестового похода? — едва слышно проговорил Карло.

— именно, мой друг.

— и всё прошло без проблем?

— кажись да. Мне выдали документ, в котором говорится, что я такой то и такой то, освобождаюсь от святой миссии, в связи с законом принятым папой Иннокентием, потому как я внес пожертвование в угоду крестового похода для снабжения крестоносцев.

Холодок прошел по спине Карло. Он посмотрел на свои руки, в которых не было ничего кроме чарки! Ни о какой бумаге ему никто не сказал! Ему бумагу никакую не выдали и даже не предложили.

— а сколько вы заплатили? — спросил совсем тихо молодой рыцарь

— говорите громче мой друг, я уже не так хорошо слышу.

— денег говорю, сколько бросили в казну? — чуть громче переспросил Карло, которого била тревога.

Старый рыцарь показал пальцами число 2000.

— так же как и я. Но, почему мне не выдали бумагу? — запереживал Карло.

— не знаю мой сын! Может попозже выдадут? Приём то уже, наверное, закончился, а следующий будет только в следующее воскресенье! Но, вы же всё оплатили? Значит всё должно быть хорошо!

— я почему-то очень переживаю, деньги то не малые! Хотя, может и не стоит так переживать, не обманут же верного христианина его братья! — возразил Карло, немного подзадоривая самого себя.

— ясное дело! Мы обязаны перед Богом помогать друг другу. — хмыкнул старик.

— что же, придется потерпеть до следующего воскресенья. — с досадой в голосе сказал молодой рыцарь.

Пара товарищей посидела примерно с полчаса, общаясь на разные темы. Они вспоминали прошлое и говорили о будущем. В итоге раздавив бутылку вина на двоих, Вальтер извинился и попросил покинуть своего друга, ведь корабль отплывающий в Геную скоро должен был набирать людей. Карло неохотно распрощался с давним товарищем по службе и пошел к себе домой.

Дни тянулись как резина. Карло Феросси был на взводе всё это время, но упорно молчал о том, освободился ли он от похода. Он не хотел предавать волнению сердце своей возлюбленной Луизы, которая вскоре должна была родить. Она спала на втором этаже, и ей снился прекрасный сон. В то время как тревога и переживания резали сердце её любимого мужчины. Он не мог нормально спать, каждую ночь, просыпаясь и вспоминая те ужасы, что творились в Иерусалиме. Эти воспоминания навсегда въелись в его память и он никак не мог от них избавиться. И казалось бы, он избавился, уплатив взнос в казну церкви, но не всё было так радужно и однозначно. Непонятную бумагу рыцарь так и не получал. Мучительная неделя подошла к концу, и вот настало воскресенье. Рыцарь проснулся так рано, как только мог. В пять утра его глаза были стеклянные и блестели как жемчуг. Будто он вообще не спал в субботнюю ночь. Подойдя к бочке с водой, что стояла на первом этаже его большого дома в Палермо, он зачерпнул воды и плеснул себе в лицо. Таким образом, он пытался избавиться от тумана недосыпа. Голова побаливала и дурные мысли кружились в голове мужчины. От нетерпения он не мог найти себе места. Как это обычно бывает, он думал только об одном, всё время то перецепаясь об дверные пороги, то переворачивая чашки на кухне. Он был так рассеян, что потерял даже аппетит и усталость. Песочные часы на тумбе указывали на то, что уже скоро будет шесть часов утра. Карло не мог больше находиться в доме. Он спешно оделся и выбежал на улицу. Шагая по улице, он рассеянным взглядом рассматривал город Палермо, так, как будто до этого никогда его не видел. Тревога нарастала, какое то нехорошее чувство предполагаемой беды почти полностью завладело молодым рыцарем. Может он сам нагнетал обстановку? Может быть всё будет хорошо? Он бесчисленно много раз задавал себе эти вопросы, пока не оказался у врат Норманнского собора. Уже было полседьмого. Через полчаса начнётся присяга тех рыцарей, которые ещё не успели прибыть на прошлой неделе. Несколько сонных мужчин в доспехах уже стояли на площади и общались между собой. Карло умостился у самих дверей, нервно оглядываясь, ждал, когда же их откроют. Слава Богу, двери открылись даже раньше чем настало семь утра. В распахнутых дверях показался тот человек, что стоял за пьедесталом и записывал рыцарей, что принесли клятву.

— доброе утро. Моё имя Карло Феросси я хотел бы…

— дать клятву господу Богу? Так, не спешите сеньор, вскоре мы начнем процедуру, а сейчас подождите пока здесь. — монотонно пробубнил писарь.

— вы не понимаете, у меня другая проблема, то есть вопрос! Я уплатил возмещение, и должен спросить у казначеев всё ли в порядке! — нервозно объяснил Карло.

— так подождите малёхо, куда вы спешите? Тут-то пятнадцать минут осталось! Успеете — всё также безжизненно мямлил писарь.

У Карло начала загораться сицилийская кровь в жилах от этого безразличия к вопросам уважаемых рыцарей. Он не был груб и жесток, но сейчас из-за недосыпания и общей нервозности готов был смести в сторону этого тощего бюрократа. Но, хвала небесам, за спиной писарь из темноты вышел Гуальтеро, и вновь признав рыцаря, выругал своего напарника по службе.

— что ж ты не пускаешь сеньора Феросси? Ты что ли не видишь кто пришел? — пытаясь быть устрашающим, сказал старик своим слабым голосом.

— тоже мне, все они на одно лицо и славу. — пырхнул писарь, и ушел подальше.

— ваше святейшество! — перекрестившись, быстро выпалил Карло. — Беда у меня!

— что ещё за беда сын мой? — спросил архиепископ.

— я уплатил тот взнос, который был разрешен самим папой, но я не получал бумаги подтверждающей, что я освобождён от крестового похода! Что же мне делать?