— И как, слушают их? — я ухмыльнулся, представив развитие подобных ситуаций.

— А куда деться? — пожала плечами боевая блондинка. — Наши ребята хорошо подготовлены. И в физически и юридически. При попытках хамить и подраться, задерживают, вызывают милицию. В участке оформляют штраф или пятнадцать суток, в зависимости от того, как развивалась ситуация. Сначала драться пытались, были попытки даже пивную бутылку о голову разбить или ножом пырнуть. Закончились нехорошо для нападающих. Один под суд пойдет, другого коллектив на поруки взял. В результате в городе стало намного чище, ругаться нецензурно почти перестали. И стены изгаживают реже и только тогда, когда этого никто не видит. А ещё мы активно работаем с трудными подростками…

* * *

Освободился я только вечером. Вероника и ребята вылили на меня столько информации, что необходимо было многое осмыслить. Радовало одно, у меня получилось, из обычных девчонок и парней сформировать гражданское общество. Которое не будет мириться с несправедливостью, продажными чиновниками и безмолвно смотреть, как уничтожают Родину, обижают женщин, детей, грабят пенсионеров. Они больше не будут равнодушными, это самое главное.

Конечно, некоторые из одноклубников, когда пылкая юность, наполненная идеализмом и желанием что-то изменить к лучшему, сменится усталой и всезнающей зрелостью, станут разочарованными конформистами. Но даже, если у половины наших, навсегда останутся заложенные в «Красном Знамени» взгляды и принципы, мы уже сделали первый важный шаг к будущему.

Я оторвался от размышлений, поудобнее перехватил под мышкой коричневого плюшевого мишку, приподнял руку с длинной розой, распустившей бархатные ярко-алые лепестки, и остановился перед знакомой деревянной дверью со стальной табличкой-ромбом «143». Указательный палец решительно воткнулся в звонок, утопив круглую кнопку в черном ободке. Зазвенела чирикающая, переливающаяся птичьей трелью мелодия.

За дверью раздались шаги. Щелкнул замок и дверь отворилась. На пороге стояла Анина мама, зябко кутаясь в светло-серый пуховый платок. Увидела меня и замерла. Глаза Марии Александровны изумленно расширились.

— Леша, ты? — выдохнула она. — Тебя все ищут. Аня так переживала…

— Уже не ищут, — скромно ответил я. — Все нормально. Мне можно зайти?

— Да, заходи, конечно, — женщина посторонилась, давая мне зайти. — Что с тобой произошло?

— Давайте об этом как-нибудь потом, Мария Александровна, — попросил я. — Сейчас всё утряслось, это самое главное. Я как узнал, что Аня заболела, сразу захотел её повидать.

— От кого узнал? — поинтересовалась мама Ани.

— От одноклассников, конечно. А им Даша рассказала.

— Ане подарки принес? — женщина кивнула на мишку и розу.

— Ага, — улыбнувшись, подтвердил я. — Мишка мягкий, теплый и плюшевый. Его даже вместо подушки использовать можно. А цветок поднимет настроение.

— Понятно, — женщина почему-то вздохнула, подтянула к себе уголки шали и посторонилась. — Раздевайся, вешай куртку и проходи. Аня у себя в комнате. А я пока пойду, наполню вазу для цветка.

— Спасибо…

Дверь тихонько отошла в сторону, повинуясь легкому толчку руки. Я шагнул в комнату, с любопытством осматриваясь. Огромный шкаф с книгами. Ого, «Одиссея капитана Блада», собрание сочинений Пушкина и Лермонтова, Дюма, Есенин, Тургенев и ещё много хороших книг. На полу большой красный ковер, и ещё один с разноцветными узорами на всю стену. Под ним на разложенном диване, укрытая толстым одеялом, лежала Аня. Копна густых угольно-черных волос разметалась по подушке, на белоснежном лице алым пятном горит нездоровый румянец. Глаза закрыты, кончики длинных изящных пальчиков торчат из-под краешка одеяла, на мраморном лобике набухли прозрачные бусинки пота. Сердце замерло от жалости.

— Привет, — тихо выдохнул я.

Черные пушистые ресницы, дрогнули, затрепетали. Слезящиеся в воспаленных красных прожилках, но по-прежнему выразительные и необыкновенно красивые зеленые глазищи изумленно распахнулись.

— Глазам своим не верю. Леша, я сплю, и ты мне снишься? — прошептала девушка.

— Нет, — улыбнулся я. — Я действительно тут. Узнал, что ты заболела, и пришел навестить…

Лицо Ани осветилось ответной улыбкой. Как будто солнечный лучик ворвался в серый полумрак комнаты, изгоняя тьму и наполняя пространство золотистым сиянием.

— А я знала, что ты скоро появишься. Чувствовала.

— И оказалась права, — поддержал я. — Это тебе, держи.

Положил на одеяло медвежонка и розу.

Девушка привстала на локтях, придерживая краешек покрывала, осторожно взяла цветок, и поднесла бутон к лицу. Вдохнула и прикрыла глаза.

— Летом пахнет, солнцем и теплом. Малиной немножко…

— А ещё луговым медом и зеленым садом, — добавил я.

Неслышно появившаяся Мария Александровна, обойдя меня, поставила наполовину наполненную водой вазочку на тумбочку около кровати.

— Так, Леша, цветок поставь сюда, — я послушно засунул розу в декоративный хрустальный кувшин.

— Не буду вам мешать. Но все-таки, Леша, постарайся долго не засиживаться, сам видишь, Аня болеет.

— Постараюсь. Минут пять-десять посижу, не больше, — пообещал я.

Женщина кивнула и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.