– Прекрасно. Мы берем его, – сказал Шелленберг.

– Но, генерал... – собрался было запротестовать Кёниг.

Шелленберг вытащил из кармана документ с подписью фюрера.

– Читайте.

Кёниг прочел документ и, щелкнув каблуками, вернул его Шелленбергу.

– Слушаюсь, генерал.

Шелленберг повернулся к Азе:

– Что вам нужно, чтобы подготовить машину к полету?

– Сначала я должен опробовать самолет. Привыкнуть к нему. Хотя думаю, проблем не будет.

– Что еще?

– Нужно прикрепить щитки с эмблемой ВВС Великобритании. Но так, чтобы их можно было потом снять. Эти щитки можно сделать из парусины. Их легко будет отодрать, чтобы на обратном пути немцы видели, что это немецкий самолет.

– Это не составит труда, – пообещал Кёниг.

– Прекрасно, – сказал Шелленберг. – Гауптштурмфюрер Вон останется здесь и совершит пробный полет или несколько полетов – сколько он сочтет нужным. После этого вы подготовите самолет и в выходные дни доставите его во Францию. Куда конкретно, вам сообщит моя секретарша.

– Слушаюсь, генерал.

Шелленберг повернулся к Азе.

– Желаю вам хорошо провести время, пока есть такая возможность. Я договорился с люфтваффе, чтобы они одолжили нам на время один из своих самолетов. Завтра мы слетаем в Шерне и проверим взлетно-посадочную полосу. И раз уж мы будем там, мне бы хотелось взглянуть на замок Бель-Иль.

– И вы хотите, чтобы я вел самолет? – спросил Аза.

– Не беспокойся, сынок, мы тебе полностью доверяем, – сказал Девлин, и они с Шелленбергом ушли.

Джек Картер вошел в кабинет Манроу. Тот работал, сидя за столом.

– Какие новости, Джек?

– Сестра Мария Палмер дала заключение о состоянии здоровья Штайнера, сэр.

– И что же она сказала?

– Он еще не совсем оправился. Какая-то остаточная инфекция. Она просила помочь ей достать одно из новых чудо-лекарств – пенициллин. Считают, что он вылечивает от всех болезней, но это большой дефицит.

– Надо помочь достать ей лекарство, Джек.

– Хорошо, сэр. Думаю, это возможно.

Картер подошел к двери и остановился в нерешительности. Манроу с раздражением спросил:

– Ну что там еще, Джек? Я по уши завален работой. А в три часа совещание в штабе верховного главнокомандующего союзных войск. Проводит сам генерал Эйзенхауэр.

– Я снова о Штайнере, сэр. Итак, мы перевезли его в монастырь. Что дальше?

– Лайам Девлин, если они выбрали Девлина, вряд ли спрыгнет на парашюте во двор монастыря прямо завтра, Джек. Ну а если и спрыгнет, ничего страшного. Штайнера тщательно охраняют. Можно, конечно, устроить, чтобы один из охранников спал с ним в одной постели, – но, согласись, это глупо.

– Значит, остается только ждать, сэр?

– Да, ждать. Если они решили действовать, то подготовка операции займет несколько недель. Но это не важно. Ведь у нас есть Варгас. О любых шагах со стороны немцев мы будем узнавать сразу же.

– Да, конечно, сэр.

Когда Картер открыл дверь, Манроу добавил:

– У нас много времени, Джек. И у Штайнера тоже.

Вечером Штайнер в сопровождении лейтенанта Бенсона и капрала военной полиции отправился в часовню. Там было холодно, сыро и мрачно. Помещение освещалось только свечами у алтаря и единственной лампой, которая излучала красноватый свет. Это напомнило Штайнеру о его детстве, и он инстинктивно окунул пальцы в сосуд со святой водой, а затем в ожидании своей очереди на исповедь сел на скамью рядом с двумя монахинями. Дверь исповедальни отворилась, и появилась мать-настоятельница. Она улыбнулась Штайнеру и направилась к выходу. В кабинку прошла одна из монахинь. Спустя некоторое время она вышла, уступив место второй монахине.

Затем подошла очередь Штайнера. Он вошел в неосвещенную кабинку и сел. Темнота действовала на него успокаивающе. Он помолчал немного в нерешительности, воспоминания детства снова ожили в нем, и, не задумываясь, Штайнер произнес:

– Благословите меня, святой отец.

Штайнер не сомневался, что отец Мартин узнал его.

– Да благословит тебя Господь и да поможет тебе снять бремя с души твоей, – сказал священник.

– К черту, святой отец, – взорвался Штайнер. – Я не знаю, зачем я пришел сюда. Наверное, мне просто захотелось выбраться из той комнаты.

– Я уверен, Господь простит тебя за это, сын мой.

Штайнеру безумно захотелось рассмеяться.

– Ты хочешь что-нибудь сказать мне? – спросил старик. – Можешь говорить о чем угодно.

И неожиданно Штайнер услышал свой голос:

– Да, о моем отце. Они жестоко убили моего отца. Повесили его на крюке, как кусок мяса.

– Кто это сделал, сын мой?

– Гестаповцы, будь они прокляты. – Штайнер не мог дышать, в горле пересохло, глаза жгло. – Я чувствую только ненависть и желание отомстить. Я жажду мести. Скажите, святой отец, какая польза от того, что я вам это рассказал? Разве не виновен я в этом тяжком грехе?