– И с ней тоже. Два года тотального воздержания, а до того – много лет с одной-единственной женщиной, – откровенничаю усмехаясь. – Так что навесить на меня клеймо бабника не выйдет. Я люблю секс, обожаю эксперименты, но тщательно подхожу к выбору напарниц. Хотя в юности погулять, конечно, успел. Но студенческие годы – это святое.

Улыбаюсь, вспоминая свои похождения.

Не уверен, что она мне верит. Многие женщины почему-то считают, что успешный мужчина должен трахать всё, что движется. А по факту после войны я трахаюсь в основном с работой, ни на что другое обычно не хватает ни сил, ни времени. А до того у меня была весьма активная и разнообразная личная жизнь с любимой женой. На кой чёрт мне какие-то секретарши?

Наше маленькое офисное приключение идёт Полине на пользу – глаза начинают блестеть, на щеках появляется румянец. И даже взлохмаченная причёска её вовсе не портит.

Страха во взгляде нет, вместо него – смущение. А с ним я точно справлюсь. С удовольствием буду её и дальше смущать и развращать. Опыта в этом у меня предостаточно.

После обеда она уезжает, а я с новыми силами приступаю к работе.

В студенческие годы я занимался большим теннисом. Перед соревнованиями тренер всегда настаивал на воздержании, уверяя, что секс отнимает у нас энергию и спортивную злость, что в итоге оборачивается снижением успешности. Кто-то верил ему и соблюдал запреты. Кто-то игнорировал и предпочитал искать приключения. Я не нашёл никаких обоснованных научных подтверждений его гипотезе, а потому действовал по обстоятельствам и ни в чём себе не отказывал.

Бывало, конечно, что мои подвиги не оставались незамеченными. Если удавалось выступить успешно, то тренер легко прощал мне нарушение режима и объявлял наглым везунчиком. А вот если я сливался, то он чехвостил меня по полной, стучал отцу и приводил всем своим подопечным в пример как конченного лузера…

Не знаю, способен ли я сейчас на спортивные подвиги, но с работой я управляюсь вполне успешно. Можно сказать, что Полина подействовала на меня как отличный допинг. Почаще бы…

К назначенному времени приезжаю на нашу будущую фармацевтическую фабрику. Работа кипит. Стены восстановлены, строители занимаются крышей. Шевчук уже на месте, общается с прорабом Петровичем – крепким невысоким мужчиной в возрасте.

– Виктор Дмитриевич, окна отзвонились. Что-то у них там не складывается, сказали, что привезут послезавтра, – отчитывается Петрович.

– Свяжусь с ними. Они уже второй раз переносят сроки, это мне не подходит.

Вклиниваюсь в их разговор и здороваюсь с обоими.

– Давайте сразу к делу, у меня мало времени, – тороплю.

Минут сорок решаем насущные вопросы. Солирует Виктор. Его проект, он больше в теме. Я в основном бумагами и юридическими вопросами занимаюсь.

Как только заканчиваем, прощаюсь.

– Серый, тут Пашкин бывший пациент зовёт к себе на дачу на маёвку. Природа, банька, шашлычки, все дела… Говорит, там страусиную ферму организовали неподалёку, есть какое-то зверьё. Дети порезвятся, женщины языками почешут и чистым воздухом подышат, а мы расслабимся немного. Ты с нами или как?

Заманчиво. В последнее время нам редко удаётся спокойно посидеть втроём вне работы. И Полине с Надюшкой там должно понравиться.

– С вами, конечно. Разве ж я могу упустить шанс поесть твои шашлыки? Я буду с девушкой и её ребёнком, – предупреждаю на всякий случай.

– Даже так? – друг ожидаемо удивляется. – Я думал, ты стал убеждённым женоненавистником.

– Ой, ну прямо… – отмахиваюсь от его глупостей и прощаюсь.

– Что, даже не расскажешь? – Виктор вдогонку пытается выведать подробности.

– Всё сам увидишь через несколько дней, – ещё не хватало мне с ним личную жизнь обсуждать.

Заезжаю за цветами. Предвкушение вызывает приятное волнение. Мои девочки уже на улице, Надюша съезжает с горки. Она замечает меня первая и несётся навстречу.

Замираю. Никак не могу привыкнуть. Какое это счастье, когда вот так тебя встречает ребёнок…

Подхватываю малышку на руки и иду обнимать её маму. Сколько раз мне хотелось это сделать, с каким трудом сдерживался… А теперь всё, она моя. И больше не отвертится.

Надюша тычется носом в букет и восторженно лопочет. Ставлю её на землю и сгребаю в охапку Полину.

– Привет, – шепчу и забираю свой аванс – целую в губы.

Догадываюсь, что детская площадка – не место для поцелуев. Но это же всего-навсего поцелуй. Почти невинный… А вообще, пусть завидуют!

К вечеру волнение нарастает. Помогаю купать Надюшу, убеждаю малышку, что взрослые принцессы спят в своих комнатах без мамы. Это оказывается весьма непросто! Читаю сказку. Сердце то успокаивается, то пускается вскачь.

А потом мы с Полей наконец остаёмся одни…

Иду на собственный рекорд. Наверное, я просто изголодался. И девочка такая податливая и нежная, будто гармонично выточена под меня и для меня. Кажется, совпадаем с ней до мелочей. Разве так в жизни бывает?

* * *