Много спрашиваю, но о себе Саша рассказывает неохотно. Возможно, постепенно мне удастся вытянуть из него подробности.

“Кнопка, я всё придумал. Я купил таблетки. Выпьешь их. Я проконсультировался с врачом, она скорректировала дозу в соответствии с твоим сроком. У тебя просто начнутся месячные, и ты будешь свободна”.

Я даже не сразу понимаю, о чём он говорит.

“Срок уже слишком большой”, – отбиваюсь логичным аргументом, пытаюсь отодвинуть навалившиеся эмоции.

“Врач сказала, что ещё можно, мы успеваем”.

“А если возникнут осложнения? Это может быть небезопасно”, – продолжаю сомневаться.

“Это хороший препарат, я его купил по назначению врача. Всё будет хорошо”, – настаивает на своей правоте.

“Я не уверена, мне страшно”, – привожу два самых главных аргумента.

“Поля, подумай спокойно. Срок уже сильно впритык, тянуть нельзя, нужно срочно решаться. Я уверен, что всё будет отлично. Неужели ты мне не доверяешь?”

“Доверяю, но”… – не знаю, как продолжить фразу и не обидеть Сашу.

“Прямо сейчас вернись домой и сразу выпей”, – командует как раньше.

Я пытаюсь достучаться до него и объяснить, что люблю этого малыша и не хочу от него избавляться. Что он – мой, не важно, кто его биологический отец.

“Это тебе не важно! – тут же прилетает в ответ. – А для меня он будет вечным напоминанием, что ты не дождалась меня и быстро выскочила замуж за другого”.

Аргументы заканчиваются. Саша меня не слышит, но продолжает настаивать. Часть его объяснений кажется логичной. Его чувства можно понять, но слишком сложно отпустить ситуацию и подчиниться его требованиям.

А он всё пишет и пишет…

“Я пойду домой, мне нужно всё спокойно обдумать”.

“Поля, сроки! Мы и так опаздываем. Каждый час на счету!”

“Я не знаю, что мне делать!” – я на грани истерики.

“Не паникуй. Сейчас я встану и пройду мимо тебя, передам таблетки. Там есть инструкция к применению. Как придёшь домой, сразу выпей. И потом – ”по схеме”.

Он делает всё в точности, как задумал. Упаковка оказывается у меня в руках и быстро перекочёвывает в сумку.

Провожаю взглядом Сашу, слежу за ним, пока он не исчезает за поворотом. Лишь после этого встаю и плетусь домой.

Чем дальше, тем больше пугаюсь мысли, что он требует пожертвовать ребёнком ради него. Да и по отношению к Сергею я не хочу быть предательницей. Но как он сам поступил бы, если бы Алла оказалась жива? Полагаю, в тот же день подал на развод…

Я должна сделать выбор. Чаши весов колеблются и склоняют меня то в одну сторону, то в другую.

Достаю таблетки из блистера, зажимаю в кулаке. Нужно пойти в кухню и налить воды, чтобы запить…

Смотрю на комод. Там давно нет фотографий, которые я когда-то случайно увидела. Вместо них – наше свадебное фото. Сергей на нём безукоризненно красив. Ему идёт тёмно-синий цвет, классический костюм идеально гармонирует с моим белоснежным платьем. Оно с виду простое, без рюшей и вычурностей, присущих традиционным свадебным нарядам, но очень красивое и дорогое. Фотография – будто обложка модного журнала. Редкий кадр – Долинский на нём улыбается.

Он скуп на слова и почти никогда не говорит о своих чувствах и эмоциях, но на свадьбе шепнул, что счастлив, и пообещал сделать меня счастливой.

Для кого-то эти слова покажутся банальными, но для меня они имеют огромное значение. Он мало говорит, но очень много делает. Мне с ним хорошо, уютно и надёжно…

Мы не виделись несколько дней. Эйфория от возвращения Саши отвлекла меня от привычной тоски по мужу. Но сейчас, глядя на наше свадебное фото, я понимаю, что очень соскучилась. И запуталась.

Душит паника. Я не могу убить своего ребёнка! Это совершенно исключено.

Мне нужна поддержка… Хочу оказаться на ручках, в крепких объятиях и услышать:

– Малыш, не плачь. Нормально всё будет.

Знаю, что для Сергея это – не просто слова. Это – гарантия моей безопасности и покоя, твёрдая земля под моими ногами и железобетонная стена, за которой тепло и ничего не страшно.

Провожу пальцем по улыбающемуся лицу. Уже начало двенадцатого. Муж вот-вот вернётся, на три часа назначено важное судебное заседание. Волнуюсь за него. Знаю, что до войны адвокатская фирма Долинского была очень успешной, Сергей никогда не проигрывал. Но всё-таки последние несколько лет он занимался совсем другими делами. Вдруг утратил сноровку?

Живот неприятно тянет. Сердце колотится как после быстрого бега. Оболочка таблеток тает в руках, противно прилипая к ладоням. Зачем я только их вытащила из блистера?

Скоро вернётся Сергей и успокоит меня…

Почему Саша так жесток со мной? Это же ребёнок, он ни в чём не виноват. Как я могу убить его? Он уже скоро шевелиться начнёт… Невозможно…

Сергей мне этого не простит. Он очень ждёт нашего малыша. Я – не предательница! Я не могу причинить ему боль. Это нечестно, несправедливо. И… его я тоже люблю. И ребёнка нашего люблю.