Что он творит? Он же сейчас всё здесь разгромит…

Сергей пышет агрессией и безумием. Я его боюсь!

– Что ты наделала? Что. Ты. Наделала? – рыдает и воет как раненый зверь.

Схожу с ума, ощущая его боль и отчаяние, но не могу ничего объяснить. Да и какой сейчас в этом смысл? Вряд ли он меня услышит.

Я раздавлена его словами о ребёнке. И не понимаю, как существовать дальше…

Это конец всему…

Сергей женился на мне ради малыша. Очевидно, он не простит мне его потерю и выгонит. И как я буду без него жить? Как вообще можно жить с грузом предательства и убийства на душе?

Долинский продолжает кричать на меня, толкает шкаф, за ним что-то ещё падает. Стоит жуткий грохот и звон бьющегося стекла. Подтягиваю повыше одеяло, опасаясь осколков.

Сергей взмахивает рукой, задевает стойку для капельницы, она валится на пол, вырывая трубку и больно дёргая закреплённый на руке катетер.

Это оказывается последней каплей. Отключаюсь.

Прихожу в себя в другой палате. Рядом сидит Мирослав Данилович. Губы стянуты в тонкую нитку. Он очень недоволен или даже зол. На меня?

– Где Сергей? Он уже уехал? – осторожно спрашиваю, вспоминая о суде и о том, в каком состоянии был муж, когда я его видела в последний раз.

– В СИЗО, – зло отвечает свёкор. – Пусть отдохнёт немного, подумает о жизни и своём поведении. Надоело.

Если бы я не знала, о ком он говорит, то подумала бы, что о трудном подростке, который назло родителям творит всякую дикость.

Папа на глазах изменился. Всё время, что я прожила в его квартире, он казался сломленным стариком, полностью зависимым от Сергея и не имеющим права даже на собственное мнение.

Теперь я вижу перед собой сильного, властного, жёсткого человека, готового вершить судьбы людей, а может быть, даже идти по головам. Не сомневаюсь, что решение упечь сына за решётку было принято им самим.

Даже если Сергей устроил погром и нанёс больнице ущерб, наверняка можно было компенсировать испорченное имущество и закрыть вопрос без привлечения правоохранительных органов. Но Долинский-старший не захотел и не позволил.

Преображение свёкра меня пугает и в то же время необъяснимо восхищает. Я не готова к такой метаморфозе и даже не знаю, как с ним таким разговаривать. Поэтому предпочитаю молчать.

– Слишком долго я закрывал глаза на его психозы. Но сегодня он превзошёл самого себя. Мало того что разгромил палату и угробил дорогостоящее оборудование, так ещё и тебя чуть не покалечил.

Слушаю с ужасом. Я помню, как муж всё крушил и как мне было страшно, но не знаю масштабов…

Телефон свёкра звонит, он отвечает будто не своим голосом:

– Да, Маргарита Петровна, девочку привезите в больницу. Водитель будет ждать возле садика, номер машины сейчас скину. Нет… Просто делайте, что я сказал. И без самодеятельности!

Отключается. Тон, манера говорить так не похожи на того старика, к которому я привыкла… Будто другой человек. Да он и выглядит иначе! Спина ровнее, подтянутее. Даже морщины куда-то исчезли.

– Я поручил помощнику подыскать пока Надюше круглосуточную няню, – объясняет мне немного мягче и спокойнее. – Сейчас она приедет с малышкой. Поговори с ней. Если подходит, то дай указания насчёт режима дня, питания и всего остального. Если нет, подыщем другую. В ближайшее время мне придётся заменить Сергея. Вернее, вернуться к работе, пока он загорает в СИЗО.

Он всерьёз намерен упечь сына за решётку? Его бы к хорошему психологу, а не в тюрьму.

Что-то происходит… Что-то нехорошее. Слишком тяжёлым становится воздух вокруг меня. Слишком сильно напряжён и зол Долинский-старший. Когда ему звонят, буквально гавкает короткие команды.

– А как же суд? – спохватываюсь. – Сергей туда не попал?

– Решим, не волнуйся, – отрезает уверенно.

В палату заглядывает молодой мужчина.

– Проходи, – машет ему здоровой рукой Мирослав Данилович. – Знакомься, Полина. Богдан – твой охранник, телохранитель, бодигард – выбери любое название, которое нравится. Он будет тебя сопровождать абсолютно всегда. Здесь, пока ты в больнице, дома, в поездках по объектам. Больше никакого общественного транспорта и никаких прогулок в одиночку! Только круглосуточный контроль.

– Но зачем? – искренне удивляюсь.

Хотя догадываюсь – я заварила кашу, в этой семье мне больше не доверяют.

– Затем, что мы недооценили противника, – отвечает загадками, но не торопится разъяснять свои слова.

Ничего не понимаю. Это как-то связано с судом? Или со лже-Сашей тоже?

– Сергей прокололся, это следовало сделать давно. Все уважающие себя бизнесмены нанимают близким охрану.

– Но… – пытаюсь возразить.

– Никаких “но”. Надеюсь, я просто перестраховываюсь. Но, как говорится, лучше перебдеть, чем недобдеть.