Нельзя позволить им добраться до болот!

— Они не могли далеко уйти, — выпрямившись во весь рост сказал маркграф. — Выдвинься мы чуть раньше, то перехватили бы сволочей на перекрёстке! Сотник! Оставьте мне десяток Беннета, а с остальными в погоню!

— Слушаюсь! — всадник с алым плюмажем на шлеме вскинул кулак к груди.

— Магов не опасайтесь, — продолжал Ульф. — Они истощены и ничего серьёзного сделать не смогут. За каждого взятого живым плачу пять империалов!

Под довольный хохот воинов сотник вскинул руку. Сигнальный рожок пропел дважды, подкованные копыта выбили пыль и кавалькада скрылась за деревьями.

Маркграф зло ухмыльнулся. Почти сотня отборной тяжёлой кавалерии Змеев. Воины, которых уважают даже спесивые императорские гвардейцы. Виверны будут неприятно удивлены, когда стальная лавина опрокинет их в болото.

— Беннет, — приказал он ожидавшему команд десятнику, — посмотри со своими людьми что уцелело.

Латник кивнул и поскакал обратно к руднику.

Лёха смотрел вслед удаляющимся воякам Змеев с мрачным удовлетворением. Хитрость удалась и маркграф остался практически без защиты.

Поначалу, увидев, с какой оравой Ульф явился на пожар, он подумал было отменить операцию. Но, трезво прикинув все «за» и «против», решил всё же рискнуть. И не прогадал. Осатаневший от злости маркграф даже не подумал, что столь сильный маг да ещё и под охраной закованных в сталь воинов может стать чьей-то жертвой.

А зря, пример его коллеги и соратника Эгиля должен был хоть чему-то научить.

Взглянув на пустышку, равнодушно глядящего куда-то вдаль остеклевшим взглядом, Лёха пожалел, что маркграф умрёт слишком быстро.

— Те, что попадут мне в руки живыми, будут завидовать мёртвым! — не сдержавшись, прошипел Ульф.

Один из поддерживающих «раненого» латников согласно угукнул. Стриж лишь изобразил слабую улыбку, шаря глазами по траве в поисках соратников. Он прикрыл запястье, скрывая растущий костяной клинок.

Откуда взялись Миа и репликант, Лёха так и не заметил. Два тёмных силуэта, словно выходцы из ада, поднялись, кажется, прямо из-под земли. Прежде чем кто-то из Змеев успел открыть рот, в воздухе мелькнули ножи.

Оба латника, поддерживавших «раненого», молча повалились наземь, увлекая Стрижа за собой. Ульф успел среагировать на нападение и прикрылся световой сферой, что надёжно прикрыла его от стрел и ножей.

Нечто, напоминающее световое копьё, вылетело из руки маркграфа, и бессильно рассыпалось, не коснувшись тела Ареса. Удивлённо ругнувшись, Ульф без колебаний захлопнул забрало, выхватил шпагу и вскинул руку к небу.

Стриж молча ухватил его за шлем и рванул на себя, опрокидывая наземь. Прежде чем ошалевший Ульф сообразил, что происходит, Лёха прижал ногой вооружённую руку Змея и воткнул клинок в смотровую щель шлема.

Он не собирался дать ему шанс запустить в небо что-то вроде световой сети, которой Гарм осветил поле боя в ночь побега пустотников. Может люди маркграфа и не услышат его крики сквозь рёв пожара, но такой сигнал точно не пропустят.

— Зовите Робина и дайте взрывной артефакт, — не оборачиваясь, сказал он.

Арес, догадавшись, что задумал Стриж, одобрительно кивнул. Похоже, что идея минирования покойников не вызывала у репликанта никакого отторжения.

Лёха же невольно вспомнил, какой шок испытал, узнав о такой тактике. Под убитого так, чтобы придавить предохранительный рычаг, подкладывалась граната со взрывателем без замедлителя. После оставалось только выдернуть предохранительную чеку и ловушка готова. Стоило сдвинуть тело, рычаг высвобождался и следовал взрыв.

Обычно подобным занимались боевики при отступлении. Спецназовцы же предпочитали делать ловушки, прижимая гранату трофейным оружием или элементами снаряжения.

А теперь Стриж сам собирается заминировать покойника и не испытывает ни малейших угрызений совести.

Когда Ульф превратился в кусок мёртвого льда, его пустотник, заботливо снятый Мией с коня, закричал. Рухнув на дорогу, он бил по ней кулаками, пытаясь в этих нехитрых движениях выплеснуть боль.

Лицо Ареса на миг скривилось в разочарованной гримасе и он отвернулся, потеряв всякий интерес к пустышке.

Подбежавший Робин спросил:

— Куда артефакт устанавливать?

— Сможешь так, чтобы он взорвался, если стронуть труп? — показав на мертвеца, уточнил Стриж.

Робин уставился на него обалделым взглядом.

— Ты хочешь сделать ловушку из мертвеца? — просипел он.

— Да, — начав терять терпение, прорычал Лёха.

Выборочное чистоплюйство местных порой жутко его бесило.

— Но это маркграф… — запротестовал было Робин, но был перебит резким:

— Значит, к поражающей силе взрыва добавятся мощь его титула и обилие заслуг! Минируй, мля!