— Да, — говорю я.

Это слово само срывается с моих губ.

Я ошарашена. Я не верю в происходящее. Я не понимаю, откуда он… Где он взял кольцо? Когда он успел? Он что, заранее подготовился?

Предлагает мне руку и сердце… Так внезапно! Я вообще не ожидала.

Конечно, я сомневаюсь. И боюсь. И считаю, что все слишком быстро и преждевременно.

Но… я не могу ответить Михею: “нет”. Это просто невозможно.

Он надевает мне на палец кольцо.

— Ты сошел с ума! — шепчу я.

И смеюсь. Или плачу. Нет, это точно смех…

— Конечно, я сошел с ума. От тебя.

— Но это все… слишком быстро.

— Ты сказала: “Да”.

— Да…

Мы с Михеем обнимаемся, сидя на траве. Он целует меня. Я впиваюсь в его губы… И почему-то открываю глаза. И натыкаюсь на мамин взгляд.

Ой.

Оказывается, мои родители стоят рядом, на тропинке. С удочками и ведром, полным рыбы. И со смущенным видом.

— А мы уже это… собрались, — произносит мама.

— Кхе-кхе, — это папа.

Мы поднимаемся с травы.

— Михей сделал мне предложение, — говорю я.

И демонстрирую кольцо с бриллиантом.

— Мы знаем, — мама не понимает, о чем я.

А папа понимает.

— Только что? — спрашивает он.

— Ага, — говорю я.

Надоело врать! Да и незачем.

— Только что? — мама переводит непонимающий взгляд с Михея на меня и обратно.

— Примерно так я и думал, — произносит папа.

— Ты догадался?

— Я видел, какое у тебя было лицо, когда он сказал про свадьбу пятнадцатого октября.

— То есть… свадьбы не будет? — растерянно спрашивает мама.

— Конечно, будет! — отвечает ей Михей.

— А кольцо у него все-таки было, — выдает дедуктивное умозаключение папа.

— Купил на днях, — кивает Михей. — Был наготове.

— Свадьба будет, — говорю я. — Но не в октябре. Когда-нибудь потом. Куда торопиться?

— Когда-нибудь потом? — Медведь скептически поднимает бровь.

— Хочу подольше побыть твоей невестой, — объясняю я.

— А женой?

— Женой я и так буду долго.

— Да… Но хотелось бы, чтобы этот момент наступил побыстрее.

— Бежишь впереди паровоза, — улыбаюсь я. — Бешеный газ.

— А ты все хочешь сорвать стоп-кран…

— Просто чуть-чуть притормозить. Я же тормоз.

— Ты моя тормозулечка! — шепчет мне на ухо Медведь.

Я смеюсь. И от его смешного слова, и от щекотки. Он целует мою шею, жарко дышит, и мне вдруг становится нечем дышать.

Родители куда-то исчезают. Мы остаемся вдвоем. Михей опускает меня на траву и оказывается сверху.

— Мы же не будем здесь…

— Будем.

— Ты серьезно?

— С такими вещами не шутят, — рычит он.

И зубами задирает мою футболку. Целует живот. Грудь. Пробирается под лифчик…

— Ой! — резко дергаюсь я.

— Что?

— Меня кто-то укусил. За попу.

— Что?! Твою попу могу кусать только я!

Я вскакиваю. Вижу, что по моим голым ногам стройными шеренгами шагают муравьи.

— Ты посадил меня попой в муравейник!

— Котенок, прости!

Он стряхивает с меня муравьев. Я пищу и прыгаю на месте.

— Они у меня в трусах!

Михей забрасывает меня к себе на плечо, задирает юбку, стягивает трусы, и шлепает меня по голой попе.

— Что ты делаешь?

— Сгоняю муравьев.

— Пошли отсюда! Они тут везде!

— Пошли.

И мы идем. То есть Михей идет. А я вишу на его плече, сверкая голой задницей.

— Прикрой меня!

Он накрывает мою оголенную часть ладонью. У него, конечно, огромная лапа, но…

— Платьем!

Михей останавливается у опушки леса. Опускает меня на траву. Я отбираю у него свои трусики и надеваю.

Мы стоим, смотрим друг на друга. Михей притягивает меня к себе, обнимает, гладит по всяким местам.

— Как там моя попка?

— Прекрасно.

— Хочу ее поцеловать.

— Не здесь же!

— Дома твои родители.

— Да…

Мы стоим. Молчим. Я уткнулась в его грудь и дышу его запахом. Здесь он особенно уместен — лесной, хвойный и немого цитрусовый.