— Он-то? Он у нас министр по «козлам».

Виктор достал из кармана бутерброд, завернутый в газету, разломил его и молча сунул мне половину.

— Пока до дому доберешься, вовсе отощаешь… — вдруг шмыгнул носом, прищурясь. — А то оставайся, поживи. С наскоку чего напишешь. Поселим тебя в общежитие, койка найдется.

— Тем более что дома у меня нет.

— Это как?

— Так. Долго кочевал по стране, корреспондентствовал. Вернулся — дом снесли. Вот, разбирают сейчас мое дело.

— А где ж ночуешь?

— У друзей.

— У женатых? Хлопотное дело… Тем более оставайся. Тут воздуху много. Верно говорю.

Я жевал хлеб, глотал его вместе с подступившим к горлу комком и думал: уйду ли, останусь — никуда мне не деться от Витьки Смирнова, Михаила Харина, Кузьмича. Искал героев, а нашел простых мужественных людей, и это, наверное, одно и то же.

— Возьми журналиста к себе на снаряд, — сказал начальник участка машинисту Харину. — Пускай жизнь изучает, может, роман про вас напишет…

Разговор происходил возле прорабской, на берегу Оки, где намывалась дамба — дорога для гиганта-моста. Белорукий, в чистеньком костюмчике, я чувствовал себя неважно среди загорелых шумливых земснарядчиков в линялых кепках и жестких робах. Под взглядом Харина невольно опустил глаза.

— Со снарядом-то знаком? — окая по-вятски, спросил Харин.

— Да нет… Понимаете, интересуюсь гидромеханизаторами. Мог бы, конечно, и так понаблюдать, да неловко бездельником. Вот и напросился, так сказать, по собственному желанию. Знание пригодится, верно?

Кажется, я слегка покраснел, оттого что так некстати разоткровенничался — ведь мы почти не знакомы. Харин в ответ пожал плечом, сказал неопределенно:

— Ага…

Что означало это «ага»: то ли согласие, то ли сомнение? А может быть, Миша Харин предвидел, как будет вести себя новичок, когда попадет в этот плавучий вагон, называемый земснарядом, и его обступит незнакомое царство техники.

И вот я на снаряде… Машинист из рубки подал команду. Над ухом внезапно взвыл мотор, загрохотало спрятанное в чугунную «улиту» колесо, погнав по трубам речную пульпу, ноги мои сами собой понесли меня к выходу. Вокруг все тряслось, угрожающе дребезжала стальная палуба, и на стенке электроотсека стала покачиваться жестянка с изображением черепа и костей. Казалось, вот-вот вся эта махина взорвется, и полетишь в тартарары.

Страх возник мгновенно, сковал движения.

— Женька-а! — кричал из рубки Харин своему помощнику. — Где ключ семь на девять? Дай плоскогубцы!

Женька, кудлатый, как цыган, готовно скалил белые зубы. Он запросто ориентировался в этом грохочущем аду. Но ведь ему тяжело одному. И я тоже решил помогать. Правда, к рубильнику, над которым висела жестянка с черепом, я не подходил, но зато старался по мелочам: обходя опасные места, таскал ключи, ветошь. Миша брал все это не глядя, лишь коротко ронял свое неизменное: «Ага!»

Иногда земснаряд вместе с песком заглатывал крупный булыжник, машину встряхивало, раздавался скрежет, от которого замирало сердце. Но Харин спокойно бросал через плечо:

— Жень! Камень во всасе. — Нажатием кнопки поднимал из воды трубу — всас, с ее ощеренной морды стекала вода и глина. Женька, весело ругаясь, выковыривал ломом камень.

На берегу возникала трепещущая на ветру фигурка в белом — дежурная по дамбе Шурочка.

— Эй, копуша! — кричала Шурочка. — Давай темпы, а то усну.

Губы мои растягивались в усмешке, но, взглянув на Харина, я тут же сникал.

Машинист рассеянно смотрел перед собой, на реку. В его светлых глазах плыли облачные тени.

«Прямо идол какой-то, — думалось мне, — словом не перемолвится».

Позже я понял, что это просто-напросто отрешенность от всего, кроме работы. И еще деликатность: Харин, видимо, понимал, что творится со мной — неумехой, но великодушно молчал. Он знал цену себе и людям.

У него-то цена была. Неразменная! Я вскоре в этом убедился. Харин знал снаряд, как свою ладонь. И все умел. И деталь заварить, и мотор собрать, точно, на слух определить поломку.

Меня он потихоньку стал обучать премудростям управления. Нажмешь кнопку — машина послушно двигается, якоря тянут ее то в одну, то в другую сторону, а задние сваи — «шаги» — вперед. Знай нажимай да следи за шкалами, чтобы давление было в норме. Здорово! Учиться вообще хорошо. Легче, чем самому работать и за все отвечать. За спиной Харина я чувствовал себя, как за каменной стеной.

Да что я. А другие… Миша то и дело ездил на выручку к соседним земснарядчикам. А иногда после смены, когда отдыхал дома, его будил робкий звонок начальника участка.