— Вот дерьмо…

Через пару дней Монако и фотосессия, но еще страшнее Микаэлла. Она убьет меня, и Роберто тоже, если это недоразумение не пройдет за считанные дни. Я слышу шаги, но головы не поднимаю.

— Она сойдет через пару дней.

— В том-то и дело, что если эта фигня не исчезнет, меня убьют: сначала стерва-агент, а потом фотограф… — приглушенно бубню в махровый халат.

— Сейчас двадцать первый век, Меган, и существует куча мазей. Это всего лишь шишка.

Поднимаю голову и мрачно смотрю на отрешенное лицо мужчины.

— Для модели это катастрофа, Берфорт, но тебе ведь не понять. Не тебе же через пару дней фотографироваться для обложки Vogue.

Крис не комментирует мою недовольную речь. Я встаю, сбрасываю халат, надеваю лифчик, лежащий недалеко на кресле, где аккуратно сложена прочая одежда. Пусть смотрит и хоть дыру прожжет. Плевать. Натягиваю платье и засовываю чулки в клатч. Прохожу мимо него, но Берфорт настойчиво берет за запястье, останавливая.

— Меган, куда ты идешь?

— Пусти, — дергаю руку, но у него железная хватка. Крис притягивает меня ближе и смотрит сверху вниз.

— Я отвезу тебя. Перестань злиться, ладно?

Молча отворачиваюсь и смотрю на серую стену. Крис отпускает меня и заходит в комнату. Я быстро спускаюсь по ступенькам вниз, натягиваю курточку, туфли и выхожу из его квартиры.

***

Не успел начаться рабочий день, как на пороге кабинета появился Дайвиани. Я смотрел в окно и разговаривал по телефону. Маркус сел на диван и как всегда взял в руки журнал. Я закончил разговор и опустился в кресло.

— Что ж, признаюсь, ты меня удивил, — произносит друг, кидая украдкой озадаченный взгляд. — Я терпел два дня, теперь рассказывай, как ты познакомился с той крошкой и почему молчал.

— Это так важно? — беру в руки документы и пробегаю глазами по тексту.

— Да ладно тебе, Крис. Итак, вы познакомились…?

— В Париже.

— Ты же говорил, что не знаешь ее? — Маркус поднялся и налил воды в стакан.

— Я и не знал до того момента, пока ты не сказал.

— Значит… вы теперь вместе или как?

— Мы не вместе, — отвечаю и открываю папку с отчетами.

— А в субботу мне так не показалось, — говорит Дайвиани и играет бровями, насмехаясь надо мной. — Она тебя явно волнует.

Я кладу документы на стол и поднимаю глаза.

— Она не волнует меня. И что это за допрос? Ты подрабатываешь следователем в свободное время?

Маркус фыркает.

— Значит, если я, предположим, встречусь с ней, тебе будет все равно?

— Именно, — твердо отвечаю, глядя в его темно-зеленые глаза. Он точно мне не поверил.

Дайвиани встает и хлопает в ладоши.

— Как насчет партии в теннис сегодня?

— Может быть.

Когда Маркус уходит, я откладываю документы на стол, откидываюсь на спинку кресла и поворачиваюсь к панорамному окну, разглядывая возвышающиеся высотки. Она снова сбежала и теперь не отвечает на телефонные звонки. Как по-детски… Нажимаю на кнопку коммуникатора.

— Саманта, забронируй авиабилет в Испанию на среду.

***

Последние три дня я выходила на улицу только утром на пробежку. Без этого никак, даже если на лбу огромная гулька. Я натягивала капюшон, чуть ли не на глаза, и бегала в Вашингтон-сквер. Остальное время у меня был включен «режим тюленя»: я лежала под одеялом и смотрела фильмы. Сегодня, наконец, прошла шишка — очень вовремя — потому что Микаэлла точно прибила бы меня. Но она прибывала в духе — это очень редкое состояние, в котором она находится не часто. Может в Нью-Йорке выпадет снег раньше времени?

Завтра я летела в Монако до воскресенья, а сейчас лежала в своей любимой кроватке с тарелкой фруктового салата, мартини и смотрела «Завтрак у Тиффани». Обожаю Одри Хепберн и старые фильмы. За эти дни я посмотрела «Красотку», «Возвращение в Эдем» и «Унесенные ветром». Ностальгия…

— Ты пишешь каждый день? — говорю я одновременно с Одри Хепберн, глядя на происходящее в экране.

— Конечно, — отвечает Пол.

— И сегодня?

— Конечно.

— У тебя красивая печатная машинка.

— Спасибо. Она ведь выдает прочувствованную эмоциональную многообещающую прозу.

— Но в ней нет ленты.

Кладу в рот кусочек манго и запиваю. В дверь звонят, и я ставлю фильм на паузу. Кого это принесло? Я никого не жду. Может, Энди? Иду открывать, но это вовсе не Энди, и даже не разносчики пиццы или еще кто. На пороге стоит Крис Берфорт, и я удивленно пялюсь на него. К слову, за эти дни мы не разговаривали и не виделись. Он позвонил в воскресенье, когда я ушла, но я не стала отвечать: была зла на него и на себя, но в первую очередь на него. И вот этоттипстоит на пороге моей квартиры, как всегда безупречный и сексуальный: кожаная курточка, светлый свитер и джинсы — он напоминает рок-звезду, а не крутого известного бизнесмена.