— Это ресторан, а не панель, — резко оборвал ее. — И мне не нужна компания. Твоя так точно.

— Урод, — прошипела она и зацокала каблуками.

Теперь мое личное пространство никто не нарушает, и я могу спокойно подумать о Меган.

В моей жизни было множество женщин, но я не помнил имени ни одной из них. Зачем забивать голову ненужной информацией? Все заканчивалось одинаково: каждая хотела привязать к себе, влюбить, сделать своим, но это оказывалось бесполезной тратой времени. Никто не интересовал до этого так, как Меган Миллер. Я провел руками по волосам и лицу. Не думал, что наши игры будут такими… интересными. Губы расплылись в хитрой улыбке, когда в голове вспыхнул ее образ в сексуальном платье. Она его наденет еще раз. Для меня.

***

Нью-Йорк, США

Я вернулась в Нью-Йорк в еще более паршивом настроении. Думала увидеть маму и погостить пару дней в Лондоне, но из-за работы не получилось. Ноябрь и декабрь — время вечеринок и разных тусовок, на которых надо обязательно присутствовать и всем улыбаться (в моем случае — вынуждено скалиться). Работа, работа, работа… Одни и те же лицемерные лица, от которых уже тошнило. Домой я попала только на День Благодарения — всего пара дней выходных, но я провела их с мамой и немного отвлеклась.

Думала ли я о нем? Иногда. Самобичеванием не занималась и не грызла себя — не видела смысла. Мы были никем друг другу. После встречи в Монако, даже ни разу не созвонились и не встретились. Ни я, ни Берфорт не делали навстречу шаг. Что он тогда сказал? Что я сама приду к нему? Не дождется. Да, между нами существовала химия и страсть, но просить его трахнуть меня — ниже достоинства. Ни за что. Есть куча мужиков не менее привлекательных и обаятельных, чем Берфорт. Мир не сошелся на нем клином.

Так я думала, но после него все казались никакими. Неправильными. Чертов Берфорт отравил мое тело и душу, которое теперь не хотело слушаться и подчиняться. Я несколько раз пыталась потушить ноющую боль и пожар в животе с другими, но останавливалась.

Так летели дни, быстро, незаметно. Один за другим, словно кто-то невидимой рукой срывал листы календаря. В Нью-Йорке наступила зима. Я сидела дома с чашкой какао в руках и смотрела в окно — шел пушистый снег. Я любила эту пору года, наблюдать за городом, надевающим на себя белое одеяние, и на людей все время спешащих куда-то.

Раздался звонок в дверь. Энди пролетела мимо меня в квартиру. Вязаная шапочка съехала на глаза, рыжие волосы в беспорядке, щеки красные. Она терла одну руку о другую и тяжело дышала.

— Эй, от кого бежала? — спросила подругу и прошла следом на кухню.

Энди стянула курточку, шапку, шарф и плюхнулась на стул.

— Ну и погодка. Мерзость, — пробормотала она и кинула на стол пару журналов.

Я поставила перед ней чашку горячего какао и зависла. Глаза застыли на обложке одного из глянцев, которые принесла Коллинз. Энди что-то причитала, но слова подруги пролетали мимо. Я смотрела, как завороженная, на фото Криса Берфорта. Взяла журнал в руки и открыла нужную страницу. Типичное интервью: сухие вопросы и такие же сухие ответы. Пробежала вскользь глазами по тексту. Ничего особенного… Но в конце статьи взгляд замер.

Мистер Берфорт, не могу не спросить о вашей личной жизни. Вы являетесь одним из самых красивых и завидных холостяков. Ваше сердце по-прежнему свободно?

Не знал, что я такой популярный. Мое сердце? Кто знает…

Хотите сказать, что оно уже кем-то занято?

Все возможно. Я пока не могу дать точного ответа на этот вопрос.

Закрыла журнал и откинула в сторону. Энди удивленно моргала.

— Ты меня слушала вообще?

Я перевела отрешенный взгляд на Коллинз и присела, облокотившись локтями о стол.

— Что ты говорила?

— Мег, я говорила о Рождестве и Новогодних праздниках, — надулась обиженно подруга.

— И что с ними?

— Вечеринки. Съемки.

— Но… я хотела встретить Новый год в Лондоне с мамой… — протянула и тяжело вздохнула. Очередной Новый год с непонятными людьми, на которых мне плевать.

Энди пожала плечами и сделала пару глотков какао, расплываясь в довольной улыбке.

— Вкусно, — пробормотала она. — Ты же знаешь, что от тебя ничего не зависит, все решает агентство.

— Что-то больно часто я должна светить своей задницей на этих тусовках, раньше такого не было.

— Они зарабатывают на тебе деньги: чем выше спрос, тем выше предложение, помнишь?

Дурацкий закон. Дурацкие условия. Я обычный товар, который должен быть все время востребован. Энди поставила чашку на стол и потянулась за журналом, полистав страницы.

— Прочитала что-то интересное? — спросила она, закрывая глянец.

— Ничего, — я пожала плечами.

— У него день рождения тридцатого декабря, — сказала подруга, покосившись в мою сторону.