Дециан повернулся к нему.
– Они сумасшедшие? Кто войдет в такое место без защиты?

–  Ты и я. Слезай с лошади и пойдем встречаться с царицей.

– Но… это безопасно?

– Есть только один способ узнать, - ответил Макрон, улыбаясь смущению прокуратора.
– О, боги всемогущие! Ты серьезно думаешь, что они причинят нам вред, учитывая последствия? Покажи немного свои яйца и заставь Рим гордиться тобой. Пошли.

Он направился к воину у ворот. Через некоторое время Дециан перекинул ногу через луку седла и спрыгнул на землю, прежде чем указать одному из своих людей взять поводья своей лошадь. Он поспешил догнать Макрона и пошел в ногу с ним, пока их вели через ограждение зала на дальней стороне. Макрон огляделся, когда они маршировали, мимо людей, работавших с мехами в кузнице в дальнем углу. С такого расстояния было невозможно разглядеть, делали ли они наконечники копий, стрел или что-то запрещенное, например, клинки мечей. Справа от него была линия конюшен, из которых торчали лошадиные головы. Была еще одна конюшня на противоположной стороне ограждения с плетеными экранами, закрывавшими входные проемы, все, кроме последнего. В тусклом свете он мог различить очертания боевой колесницы в сумрачном интерьере.

У входа в зал стояли еще два воина, вооруженные кабаньими копьями и одетые в синие плащи царского двора. Один поднял руку, и человек, сопровождавший их, повернулся к Дециану.
– Тебе придется оставить свой меч здесь. Царица не позволяет тебе находиться в ее присутствие вооруженным.

– Это немыслимо, - возразил Дециан.

– Тем не менее, это ее воля, римлянин. Прошу, твой меч.
– Ицен протянул руку.

Дециан выхватил меч и швырнул его на землю к ногам человека, заставив того нагнуться, чтобы подобрать его.

–  Что насчет него?
– Прокуратор указал на Макрона.

– Центурион Макрон нам хорошо известен, и царица ему доверяет. Он может оставить свой меч при себе.

– Помни, что я сказал за воротами, - пробормотал Макрон.
– После тебя, прокуратор.

Дециан шел под дубовой перемычкой, украшенной резными изображениями лошадей, оленей и других животных. Интерьер был тускло освещен тем, что осталось от дневного света, проникающего сквозь окно в дальнем конце, и оплывшими, дымящимися сальными свечами, пламя которых мерцало в железных жаровнях, стоявших вдоль боковых стен. Под дальним окном Боудикка сидела на меньшем из двух деревянных тронов на вершине помоста. Другой был пуст, в память о ее покойном муже. Свет из окна отбрасывал ореол над ее рыжими волосами, которые блестели, как огонь, и в то же время скрывал ее черты в полумраке. На другой стороне от нее, на стульях поменьше, сидели ее дочери, а за ними ее придворные и советники.

– Приветствую вас, римляне, именем моего народа, - объявила она ровным тоном.
– Подойдите и объясните цель вашего присутствия в моей столице.

Макрон шагнул вперед, а Дециан, поколебавшись, последовал за центурионом, за его плечом.

Когда они были в трех метрах от помоста, двое стражников царицы выступили вперед, таким образав указав им на то, что им следует остановиться. Макрон официально склонил голову.
– Ваше Величество.

– Центурион Макрон, я разочарована, увидеть тебя в компании прокуратора.

В ее тоне была нотка обиды, и Макрон ответил с некоторой долей вины.
–  Поверьте мне, я предпочел бы не быть в его обществе, но наместник приказал мне обеспечить ему эскорт.

– Насколько я поняла, ты уволился из армии.

– Да, я в отставке, но я все еще в резерве, как и люди, составляющие эскорт. Наш долг и обязанность ответить на призыв, если наместнику потребуются самые последние подкрепления.

– Значит, ему не хватает людей, - размышляла Боудикка и обратила внимание на Дециана.
– Прокуратор, объясни свое присутствие здесь.

Дециан сделал полшага вперед, чтобы встать рядом с Макроном, и попытался набрать воздуха, чтобы выглядеть величественно, но преуспел лишь выпячивании чрезмерной надменности.
– Царица Боудикка, ты знаешь, почему я здесь. Я пришел забрать оставшуюся часть дани, оговоренной на церемонии принесения клятвы верности Риму. Моя цель ясна, также как и твоя обязанность – заплатить оставшуюся сумму серебром или имуществом.

Боудикка наклонилась вперед.

– Моя первая обязанность – заботиться о благополучии моего народа. Только когда этот долг выполнен, я обязана уважать свой союз с Римом.

–  Правильный термин – верность.

Те, кто сидел и стоял рядом с ней и понимал латынь, вздрогнули от ответа Дециана, а мгновение спустя остальные сделали то же самое, как только им перевели значение слова.

– Это было не очень умно, - сказал Макрон достаточно громко, чтобы его услышал другой римлянин.
– Мы здесь не для того, чтобы испытывать их терпение своей грубостью. Будь осторожен со своими словами.

Поскольку день снаружи продолжал смеркаться, сияние волос Боудикки померкло, и Макрон смог четче разглядеть детали ее лица. Он увидел, что иценская царица холодно улыбается в момент ее ответа.

– Мой народ подписал договор о дружбе с Римом, а вы считаете нас слугами.

– Вы подписали договор, который гарантировал, что Рим защитит вас от ваших прошлых врагов в обмен на дань. Мы выполнили свою часть соглашения. Вам еще предстоит выполнить свою.

– Это пустое соглашение, прокуратор. От каких врагов нас защитил бы Рим? Вы уже покорили всех, с кем мы когда-либо сражались на этих землях. Единственная защита, в которой мы нуждаемся, это от таких людей, как ты, которые грабят наши земли под тем предлогом, что вы защищаете нас.