На мгновение Макрон вспомнил слова Катона, сказанные им перед тем, как они расстались в Лондиниуме. Возможно, лучшим способом предотвратить опасность было бы убийство Дециана. Они были одни в палатке. Ближайший из телохранителей прокуратора был слишком далеко, чтобы спасти его, если Макрон будет действовать быстро и нанесет удар прежде, чем Дециан успеет позвать на помощь. Но человек не мог убить одного из прокураторов императора, не заплатив за это цену, а в данный момент цена была слишком высока. Он решил, что может представиться лучшая возможность. И тогда он сможет нанести удар и при этом остаться вне подозрений.

– Неважно, провоцирую я ее или нет.
– Дециан сухо рассмеялся.
– Если она заплатит, все будет хорошо. Если нет, и она создаст проблемы, она будет уничтожена. Это не имеет никакого значения для отчета, который я представлю в Рим, и для рекомендаций, которые я сделаю. А теперь верни мне мое вино!

Усталый разум Макрона вдруг резко оживился. Он наполнил чашу прокуратора.

– Какие рекомендации?

– Да брось, Макрон, у этой провинции никогда не было шансов окупить себя. Содержание армии здесь обходится Риму гораздо больше, чем Британия вносит в казну. Я видел цифры. Хочешь знать, что я рекомендую? Мы будем грабить эти места в поисках чего-нибудь ценного, а затем просто уйдем.

– А как же мы? Римляне, которые здесь поселились?

– Вам решать. Вы уходите с легионами, или остаетесь и пытаетесь сохранить мир с туземцами.

– Дерьмо.
– Макрон наклонился ближе.
– Тогда тебе лучше позаботиться о том, чтобы ты сохранил мир завтра. Понял?

– Это зависит от Боудикки, не так ли?
– Дециан поднял свою чашу и выплеснул часть содержимого.
– За мир.

******

Когда утреннее солнце согрело римский лагерь, Дециан вышел из своей палатки, бледный, но одетый в свои одежды: зеленую тунику и плащ, богато расшитые ярко-желтой нитью. Макрон решил оставить большинство ветеранов охранять лагерь, повозки и багаж, а сам взял с собой десять человек, чтобы они сопровождали прокуратора и его телохранителей на встречу с Боудиккой.

Дециан подозвал своего коня, и раб помог ему взобраться в седло. Он взял поводья и расположился между конными телохранителями и пешими солдатами из гарнизона Лондиниума. Макрон и его небольшой отряд расположились в хвосте колонны.

– Вперед!
– приказал Дециан.

Они покинули лагерь и уверенно направились через поселение в сторону царских ворот. За ними молча наблюдало больше людей, чем в предыдущий день, как будто все население столицы собралось, вдоль всего маршрута. Это было похоже на зловещий знак. У входа в ворота их не остановили, колонна прошла внутрь и остановилась перед залом.

Макрон повернулся к одному из своих людей, Варию, и тихо приказал ему занять позицию у ворот и быть готовым захлопнуть их, если возникнут проблемы. Тем временем Дециан сошел с коня и подошел к офицеру, отвечавшему за его телохранителей.

– Ты получил приказ, Аттал.
– Он подождал, пока Макрон присоединится к нему, и указал на вход в зал.
– Ну что, идем?

В то утро в лице прокуратора ощущалась смелость, которая удивила Макрона. Он кивнул.
– После тебя.

Дециан вошел в зал с Макроном чуть позади его плеча. Солнце светило сквозь отверстие сверху за спиной Боудикки, и туманный луч косо падал на выложенный камнем пол. Как и прежде, ее окружали дочери и советники, а по обеим сторонам помоста стояли крепкие стражники, вооруженные охотничьими копьями. Они молча наблюдали за приближением двух римлян. Дециан остановился примерно в трех метрах от царицы и поднял подбородок, в то время как Макрон склонил голову в знак почтения к ней.

– Царица Боудикка, жаль, что наша вчерашняя встреча приняла бурный характер, - спокойно начал прокуратор.
– Я объясняю это своей усталостью после долгого дневного марша.

– Я принимаю твои извинения, - ответила она.
– Надеюсь, сегодня мы сможем решить вопросы в более хорошем расположении духа.

– Это и мое желание тоже. Я также думаю, что вчерашнее неудачное начало переговоров в равной степени объясняется твоим непониманием более широкой ситуации, в которой оказались ты и твой народ. Надеюсь, это станет яснее в результате того, что произойдет сегодня.

Макрон почувствовал, как участился его пульс. Разговор уже принимал неприятный оборот, и за словами Дециана скрывалась не слишком завуалированная угроза.

– Не будем тратить время на формальности, царица Боудикка. Наместник Британии послал меня собрать остаток дани, которую ицены не смогли полностью выплатить во время церемонии принесения присяги. Я буду благодарен, если ты вручишь мне его сейчас.

Боудикка жестом подозвала одного из своих советников, и тот поднял небольшой сундук, стоявший у его ног, поднес его к Дециану и поставил у ног прокуратора, после чего удалился на свое место за троном. Сундук был не более полуметра в длину, сантиметров тридцати в глубину и еще тридцати в высоту, он был сделан из дуба, обвязанного ремнями и обитого железом. Было очевидно, что он вмещает лишь малую часть серебра, украденного Горманием. Макрон взглянул на Дециана и увидел, что на лице прокуратора появилось веселое выражение.

– И что это?

– Остаток дани, которую ицены могут позволить себе выплатить в этом году, - заявила Боудикка.

Дециан отодвинул защелку и открыл крышку. Макрон увидел, что содержимое сундука состоит из серебряных монет и нескольких золотых торков, брошей и других мелких украшений. Ничего похожего на сумму, которую они должны были собрать.

– Где остальное?
– потребовал прокурор.

– Это все, что есть, римлянин. Если в этом году будет хороший урожай, мы сможем продать немного зерна, чтобы заплатить большую часть дани в следующем году.