Но мейндцы хоть честно отдали под сомнительные увеселения квартал, облагородили его, придумали какие-то законы, избавившись от всей чуши с грязными подворотнями, полицейскими облавами и временными браками.

Я понюхала шарфик. Ух, у меня духи из самого Мейнда!

Письмо занимало несколько листов. Брат старался писать ровно, но его почерк всегда был далёк от идеала, не помогла даже детская косая линовка. Буквы шатались, вздрагивали, заваливались набок, и я тихо плакала. Не от ужаса от предстоящей расшифровки, а от осознания, что наконец-то держу в руках весточку от Кадма. Откуда во мне столько слёз? Весь прошедший месяц я каждый день только и делала, что плакала. Из меня уже должна была бы выйти вся влага, ан нет, ещё что-то осталось.

"Анура-ан-дар, ару-Тира. Извини, что давно не писал тебе, Унда-ан-аш…"

Я поморщилась. Вот ведь пижон. Почему не может писать на человеческом языке? Я, конечно, сестра Тиары, но не обязательно здороваться со мной на старом альдарском. Ну ладно, хрен с ним. Главное, брат написал мне. Я погладила желтоватые листы и продолжила чтение.

"Меня перевели в Мейнд. Тут неплохо, хотя непривычно. Город ничуть не меньше Альдари, но шумный и сырой. Ни зимы, ни лета. Хотя я, наверное, придираюсь. Тут высокие дома, узкие улицы и много воды. Но это даже неплохо, никаких талонов на воду летом, можно мыться хоть целый день. К чему никак не привыкну, так это к лицам кетеков на улицах. Я думал, что всё уже в прошлом и забыто, но очень трудно видеть этих созданий после всего, что случилось. У них тут целый квартал, королева их привечает, и от этого они ещё наглее. Несколько раз сталкивался с ними на улице. Эти вероломные ублюдки знают, что орденцы чтят законы Мейнда, и не могут пристрелить их на месте, и постоянно пытаются нас задеть. Наверное, это выдержать тяжелее всего…"

Я закрыла глаза, не в силах дальше читать. Я тоже думала, что всё это осталось в прошлом. Но перед глазами, как будто я так и не выросла и по-прежнему маленькая перепуганная девочка, встала картина серых стен, измученных людей, копошащихся в грядках. В ту весну, не зная, что Орден уже прокладывает новые пути к осаждённой крепости, мы засадили оставшимися семенами каждую пядь земли. Еды не было, и смельчаки пытались выходить из крепости в попытке либо отбить что-то у кетеков, либо добыть в лесах. До сих пор помню, каким вкусным был бульон из горного сурка. Но чаще всего не возвращались. Папа вот один раз так и не вернулся…

Так, хватит думать о плохом. Я досчитала до двадцати, пропустила абзац, где брат жалуется на распоясавшихся ублюдков, и принялась читать дальше.

"Прости меня ещё раз, что долго не писал. Не было ни одной спокойной минутки. Весной я получил повышение до мастера-оружейника. Да, я теперь настоящий иерарх Ордена, в моей ответственности доспехи почти двух десятков братьев (но чаще приходится чинить канализацию, Тиара видит, как мне это надоело). Жаль, мама с папой не увидели этого дня. Хотя, будь они живы, наши судьбы сложились бы по-другому. Я хотел написать тебе сразу после церемонии, но не успел. Я поменял за год семь гарнизонов, из них шесть были секретными с ограничениями по переписке. Надеюсь, хоть это письмо ты прочтёшь.

В Мейнде я ещё не получил права на переписку, и поэтому отправляю тебе весточку с товарищем. Он получил перевод в твою крепость, и я не поверил своему счастью, когда узнал об этом. Он согласился выполнить мою просьбу, за что я очень ему благодарен. Ферах тоже недавно стал рыцарем, и похоже, он к этому долго шел. Я знал его недолго, но он показал себя верным братом по оружию.

Надеюсь, ару-аллеш, у тебя всё в порядке. Жду, когда ты всё же выберешься из своей дыры. Знаю, что служение Тиары требует жертв не меньших, чем Орден, но, сестрёнка, ты знаешь моё мнение. Тебе не место в такой глуши. А если сестринство настолько опустилось, что не ценит тебя и твоей веры, то зачем оно нужно?"

Против воли я закатила глаза. Воображение живо дорисовало выражение лица брата: одухотворённое, даже вдохновлённое, он ещё будет долго говорить про то, что мне надо наконец-то отпустить прошлое и вспомнить всё хорошее, что у нас было, и перейти в Орден. И объяснить ему, что я просто не хочу, что прошлое я уже давно забыла, невозможно. Кадм упрямый, совсем как мама с папой. Он, наверное, вобрал в себя всё их упрямство, оставив мне лишь капельку. Я по сравнению с ним мягкая и покладистая, как тряпочка.

Новость, что брат жив и здоров, и что он теперь самый настоящий магистр Ордена, как и мечтал, дала мне сил выдержать навалившуюся тоску. Мне всегда тоскливо, когда наступает осень, и свет Извечного Огня становится слабым и не даёт тепла. Даже Тиаре нужен отдых, иначе ведь от вечного танца можно и с ума сойти, как это сделал когда-то Великий Дракон.

Но что же мне делать, когда тепло уходит, деревья засыпают, а землю укрывает снег?..

Первый снег выпал всего за месяц до Нового Года. Иногда мне хотелось проклясть какой-нибудь нехорошей болезнью того человека, что придумал праздновать этот день зимой во мраке. Никакие еловые лапы, цветные игрушки и гирлянды его спасти не могли.

К тому же в моём храме снова сломалось отопление.

Заготовку дров для храма Рахаил провёл частично как расчистку дороги на перевал, а частично — как экстренный резерв на случай, если отключится наша мино-станция. По факту же дрова предназначались мне и только мне. С отоплением у храма было плохо, очень плохо. Печами топить — никаких сил не хватит, а общее отопление от станции постоянно ломалось. Можно было, конечно, не топить, но бросать статую Тиары и мои дорогие старые фрески и картины промерзать я не могла.