Девчонка посмотрела на меня, потом на карту.

— Скажите мне, что я должна увидеть?

— Я не знаю, Камалин. Тут каждый видит что-то своё. Стол… немного меняется. Моя предшественница увидела прекрасный стеклянный стол с картой, похожей на зеркало. Я вижу странную хрень, которую от скуки кто-то вырезал, и даже не знаю, как он выглядит на самом деле. Я его никогда не видела… ну, просто так. Есть части этого стола, на которые я даже не хочу смотреть.

— Вы про ножки?

— Вроде того, — я посмотрела на карту. — Но картой пользоваться могу.

— И что вы видите? Мастер Рахаил тоже может видеть этот стол… ну, по-другому, как мы? Он поэтому вам сказал взглянуть?

— Да, мастер Рахаил тоже видит его по-своему. Но эти три камня в порядке, — я посмотрела на вбитые в дерево три красные стекляшки. Потом перевела взгляд на гибернийский город за перевалом. Камни богов вокруг него горели алым, как угольки, а звезда, обозначающая магическую башню города, сияла золотом. Что-то случилось. — Просто колебания Океана.

Камалин кивнула. Я погасила светильники и, дождавшись, когда девочка спустится, ещё раз глянула на стол. Потерянный город мерцал во мраке, а под столом что-то шебуршилось и ждало, когда я наконец-то уйду. Я показала ему кукиш и спустилась, закрыв за собой люк на замок.

6

Милости Тиары — это тонкая стенка, которая отделяла меня от беспощадной реальности и делала из угрюмой сироты Майи Анзум весёлую и вечно витающую в облаках сестру Анатеш.

Моё настоящее имя пахло тоской и сиротством. Я терпеть его не могла, особенно когда наступала зима и Извечный Огонь угасал и едва грел землю. Снег немного смягчал мою тоску. Я любила снег.

А вот всё остальное было ужасно.

Ночью мне снова стали сниться кошмары. Тихие, душные, не посещавшие меня с тех пор, как встретила моих мальчиков.

Я была дома, в маленькой комнате, когда-то бывшей чуланом. Была ещё комната брата и спальня для гостей, но мама категорически отказалась отдавать одну из них мне. Брат обязательно вернётся на каникулы, а маленький, который уже завёлся в мамином животе, тоже должен будет где-то жить.

Все дети боятся темноты под кроватью, а я нет. Тут было моё тайное место ото всех бед. Тут тихо, темно, и как будто всего остального мира не существует. Я лежу и мне хорошо. Но тут я слышу шаги и резкий оклик "Майя!" Около кровати появляются тощие ноги в тапочках без задника. Я сжимаю, вижу тонкие пальцы, поднимающие одеяло — и вою от ужаса.

Я лежала в своей кровати и смотрела в потолок. Милость Тиары, как стена, ограждала меня от нависшей надо мной безысходности.

Дети, как известно всем, появляются только у тех, кто любит друг друга искренне и от всего сердца. Бегейр и Андар сначала шутливо, а потом недоумённо спрашивали, почему я за пять лет так и не забеременела. У них не было причин сомневаться в своих чувствах. А я не могла им объяснить, что мои родители тоже любили друг друга.

Я не смогла снова заснуть и ушла в храм. Отопление кое-как наладили, хотя в молельном зале было холодно. Я, подумав, зашла в святилище, не зажигая свет. Тут всё было знакомым и родным. Я села на одну лавку и, поджав ноги, прислушалась к разливающемуся в сердце теплу. Я не видела его, но знала, что деревянный ксоан Тиары повернулся ко мне и сейчас ласково смотрит на свою младшую сестрёнку.

Тоненькая стена, защищающая сестра Анатеш от ужаса бытности Майей Анзум, стала чуть прочнее. Я тихо улыбнулась и прошептала, уже в который раз за эту недолгую зиму:

— Я обязательно справлюсь.

Чтобы украсить крепость к празднику, Рахаил отпустил один снегоход нарубить еловых веток в лесу. Я увязалась с ними, пообещав разносить добытчикам чая и бутерброды. Мне не очень обрадовались, но возрожать не стали, а Рахаилу я ничего не сказала, к тому же. В путевом листе отмечено четверо человек, ну, и пусть. Я не собираюсь сбегать, угонять снегоход и делать что-то такое, из-за чего эта бумага могла бы доставить ему неприятности.

— Я всё равно расскажу обо всём коменданту, — объявил Лир, когда я забиралась.

В лесу было тихо. Ребята рубили ветки, балагурили, и пока в моих услугах не нуждались. Я воспользовалась этим и отошла вглубь зарослей. Не смотря на то, что была середина дня, среди деревьев, между высоких тощий елей было сумрачно.

— Ну и зачем ты это делаешь? — спросил Бегейр. Я оглянулась на него. Бег стоял по колено в снегу, убрав руки в карманы и чуть наклонив вперёд голову. Он с любопытством разглядывал меня. Лёгкий пар вылетал из его приоткрытого рта с каждым выдохом. У него всегда была странная манера вдыхать носом, а выдыхать через рот. Бегейр утверждал, что это привычка из детства, когда ему впервые сломали нос.

Но мне тоже ломали нос, и никаких странных привычек не появилось.

— Не знаю, — я отошла подальше в деревья. Зимний лес только кажется голым и прозрачным. И снега между деревьями намело так, что я местами проваливалась по ягодицы.

— Тогда может быть, тебе стоит вернуться и подумать? — Бегейр немного обогнал меня и подошел к Камню Богов первым.

— Времени больше не будет, а я хочу проверить кое-какие подозрения.

— Какие подозрения?

Я пожала плечами и проковыляла к камню.