Какого черта?

Мое сердце колотилось и стучало так, словно пыталось вырваться из груди.

Халид впился пальцами в мою плоть, заставив вздрогнуть.

Мой отец так сильно сжимал свой бокал с шампанским, что я боялась, как бы он не лопнул в его руке.

Каспиан выдохнул и усмехнулся. Его глаза встретились с моими. — Прости, я опоздал, дорогая. — Он бросил взгляд на людей в черном. — Пробки.

Мой отец, никогда не устраивавший сцен, быстро пришел в себя. — Мистер Донахью, очень рад, что вы смогли приехать.

Каспиан пробирался через море столов, приковывая к себе всеобщее внимание, прокладывая путь через весь зал. Воплощение силы. — Я бы не пропустил. — Он обошел стол сзади и остановился за моим стулом. Он посмотрел на моего отца и одарил его злобной ухмылкой. — Мне не хотелось бы прерывать ваше объявление, но, учитывая все обстоятельства, я бы хотел быть тем, кто скажет им об этом, если вы не возражаете.

Что сказать им? Подумала я в то же время, когда мой отец заговорил.

— Сказать им что?

Каспиан положил свои руки мне на плечи. — Что я собираюсь жениться на твоей дочери.

ГЛАВА 22

Каспиан

В моем мире внешность была всем. То, кем ты был, и то, кем ты казался, не всегда было одним и тем же. Все на поверхности было хорошо срежиссированной иллюзией, созданной для того, чтобы показать миру то, что мы хотели видеть — и только то, что мы хотели видеть.

Для этой комнаты Малкольм Хантингтон был любящим отцом, принимающим своего будущего зятя с улыбкой на лице. Для ничего не подозревающей публики две мощные семьи наконец-то объединились. Мы с Татум были двумя людьми, воспитанными в одном мире, которые в итоге полюбили друг друга. Ни одно выражение лица не оспаривало этого. Даже Халид.

Мне не потребовалось много времени, чтобы собрать все воедино, когда я увидел Халида в театре и услышал, что Малькольм устраивает вечеринку, на которой он планировал сделать особое объявление.

Я дал Малкольму преимущество. Ждал за кулисами, несмотря на попытки его охраны заставить меня уйти и держал язык за зубами. Я полагал, что у него, по крайней мере, хватит порядочности сначала предупредить свою дочь.

Вместо этого он стоял здесь, готовый бросить ее на растерзание волкам, в переполненной комнате, с улыбкой на лице. Мне хотелось разорвать его на части голыми руками.

По крайней мере, со мной это не было полным шоком для ее организма. У нас была своя история. Насколько я знал, до сегодняшнего вечера она даже не встречалась с Халидом.

Как только он сел за их стол, а Малкольм заговорил о семье и пополнении в ней, нить, связывавшая мой самоконтроль, оборвалась.

Татум напряглась под моим прикосновением, как только слова покинули мои губы.

Халид стиснул зубы так сильно, что это было слышно с того места, где я стоял.

Линкольн ухмыльнулся, а затем поднял свой бокал с шампанским. Остальная часть комнаты последовала его примеру.

Малкольм потерял цвет лица, и я заметил, что на его лбу выступили бисеринки пота.

Тем не менее, все они улыбались и поднимали тосты за это событие.

Пока Малкольм делал вид, что поздравляет свою дочь и меня, я наклонился к уху Халида.

— Спасибо, что сохранил мое место теплым. — Мои губы изогнулись в медленной ухмылке. — Можете идти. — Мой взгляд упал на то место, где он убрал руку с бедра Татум. — И, если ты еще хоть раз прикоснешься к ней, я отрежу тебе пальцы один за другим тупым лезвием.

Татум вздохнула, и я ободряюще сжал ее плечи.

Халид отодвинул свой стул и встал. Он притворно пожал руку и улыбнулся. — Ты не потушил огонь. Ты просто облил его бензином.

Он не знал, что я не боялся нескольких языков пламени. Я бы сжег всю эту сволочь дотла, прежде чем позволил бы ему забрать ее.

Я пожал руку Малкольму, затем занял освободившееся место Халида.

Малкольм посмотрел мне в глаза и улыбнулся.

На охоте было предупреждение. Когда животное чувствовало угрозу — змея или лев — оно обнажало зубы. Это была демонстрация агрессии или доминирования, напоминание о том, что они могут наполнить вашу кровь ядом или вырвать вам горло.

Я вспомнил это предупреждение, обнажив зубы и улыбнувшись в ответ.

Малкольм обратил свою улыбку к комнате, полной гостей. — Спасибо. — Он положил руку на плечо своей жены, а она положила на нее свою. — Мы очень рады наконец-то объединить наши две семьи. — Он снова поднял бокал с шампанским. — И чтобы сделать последнее объявление этого вечера, я хотел, чтобы вы, мои самые близкие друзья и родственники, услышали его первыми. Этой весной я официально объявлю о своей кампании по выборам президента Соединенных Штатов.