Пропавшие документы.

Что-то в моем нутре подсказывало, что это не случайность. Отец издевался надо мной. Я просто еще не знал, как именно, но был полон решимости поймать его в его игре.

Парень, которого встречал всего один раз — я был уверен, что его зовут Алек, — въехал в гараж на машине, идентичной моей. На улице на тротуарах уже толпились туристы, делающие селфи, мужчины в костюмах, разговаривающие по мобильным телефонам, и женщины в юбках-карандашах и на шпильках. Небо было голубым и чистым, движение было оживленным.

Я смотрел в окно, думая о прошлой ночи и гадая о будущем, захочет ли Татум участвовать в том, что я запланировал. После того, что она узнала о своем отце, я надеялся, что она захочет.

Я знал, что Татум не сломить, знал это с того момента, когда она назвала меня тупоголовым, когда я тащил ее по коридору, когда ей было шесть лет. В ней всегда была искра. Ей нужно было лишь немного трения, чтобы превратить ее в полноценное пламя.

Дело не в том, что я думал, что она не сможет вынести правду, я боялся, что не смогу. Я провел большую часть своей жизни, защищая ее от тьмы и не хотел быть тем, кто разрушит ее. Я не мог смириться с мыслью, что оттолкну ее.

Татум не была наивной. Просто она была одной из тех редких драгоценностей, которые предпочитали видеть в мире свет, а не тьму. Она позволила хорошему перевесить плохое. Она предпочла мир хаосу. Оптимизм вместо цинизма. Присущая ей вера в то, что мир — это хорошее место, в котором живут хорошие люди, не сделала ее слабой. Это сделало ее сильной. В конце концов, герои — настоящие герои — были не теми, кто побеждал в первом раунде. Они были теми, кто проигрывал и продолжал бороться.

Моя девочка была бойцом.

Она доказала это прошлой ночью.

Когда рассказал ей правду о Халиде и ее отце, боль в ее глазах чуть не раздавила меня. Я знал эту боль — боль от предательства человека, который должен был любить тебя больше всех. Я чувствовал ее с тех пор, как мне было тринадцать лет.

Но она не сломалась. Татум раскрылась, как цветок после дождя, и передала мне свою боль. Прямо там, на фоне тонированных окон, через которые никто не мог видеть.

Я предпринимал шаги, чтобы заслужить ее доверие, целиком и полностью, с тех пор как вернулся из Европы. Давал ей правду маленькими дозами, готовясь к высшей точке. Той, ради которой она должна была быть самой сильной. Правде, которая положит конец всем правдам.

Скоро.

Я скоро скажу ей.

— Остановись сзади и жди меня. Я ненадолго, — сказал я Алеку, когда мы добрались до офиса титульного поверенного.

Администратор на ресепшене широко улыбнулась, когда я вошел в дверь.

Я осмотрел офис, уже заскучав и готовый покончить с этим. В моей постели лежала обнаженная богиня и ждала, когда ее трахнут.

— Каспиан Донахью. У вас должны быть кое-какие документы для меня.

Она пролистала стопку папок, затем подняла один палец. — Одну секунду, мистер Донахью. — Ее улыбка не сходила с лица, когда она отодвинула стул и встала, чтобы найти то, ради чего меня сюда вызвали.

Девушка вернулась меньше, чем через минуту. — Хорошие новости. Ее глаза блестели. — Ваши документы были поданы вчера. — Она перегнулась через стойку и показала мне свои сиськи. — Вам еще что-нибудь нужно?

Бля?

— Миссис Тэлбот. — Я оглядел комнату, читая золотые таблички на каждой двери. — Какой из них ее кабинет?

Ее нарисованные брови сошлись вместе. — Миссис Тэлбот?

Сердце упало на ботинки, и я хлопнул кулаком по деревянному столу. — Черт! — Я так и знал.

Я выскочил за дверь и вернулся к машине. — Вернись, блядь, в мою квартиру. Сейчас же! — Я провел пальцами по волосам и откинул голову на подголовник, зажмурив глаза, молясь гребаному Богу, чтобы он еще не добрался до моей квартиры и не нашел ее. Если он тронет хоть один волос на ее гребаной голове, ему конец. Я бы убил этого ублюдка и даже не дрогнул.

***

Алек высадил меня на парковке, потом я послал его за Чендлером и быть наготове.

— Все в порядке? — спросил я охранника, стоявшего у лифта, который поднимался прямо в мою квартиру.

Он кивнул. — Да, сэр. Никаких проблем, кроме того, что какой-то бомж пытался пробраться в фитнес — зал, чтобы принять душ.

Я перестал дышать. — Какого хрена ты только что сказал?

Охранник покачал головой. — О, он не пытался войти в лифт. Просто крался по фитнес-залу.

Сплошные мускулы. Никаких мозгов.

— Но вы вышли из лифта, чтобы вышвырнуть его?

Он сглотнул, когда осознание расширило его глаза.

Двери лифта открылись, и я бросился внутрь, одарив его испепеляющим взглядом, прежде чем они снова закрылись и ткнул пальцем в его сторону. — Не смей, блядь, двигаться. Потому что, если с ней что-нибудь случится, клянусь Богом, я сам тебя убью.