Не густо. То бишь, маловато как-то хорошего. А была бы я чуть посговорчивее, глядишь, уже замужем была бы. За каким-нибудь олигархом местного разлива.

Вздохнула ещё раз.

– Виски. Чистый. Шотландский. Что-нибудь из старья.

Бармен с уважением склоняет голову, видимо, признав в моём лице истинного ценителя элитного алкоголя. Не то чтобы я любила нажраться, но сегодня как раз тот случай, когда можно слегка расслабиться.

Делаю глоток. Жидкость, насыщенно золотого цвета обжигает горло, пищевод и устремляется теплом вниз. Закрываю глаза, выдыхаю. И снова хватаюсь за фотки. Да, видок тот ещё. Моральный урод постарался на славу. Я абсолютно голая, кверху жопой распластанная на ковре. Представляю, как хватил бы удар Короля, увидь он их. И записка, всё тем же неровным почерком: «Красивая у тебя дочка. Может заберу её себе в счёт долга?»

– Сука, – сминаю бумажку в кулаке. Аж на зубах злоба хрустит. Но с выводами торопиться рано. Нужно разобраться что к чему, и только потом действовать.

– Ну как тебе? Я талантливый фотограф? – звучит над ухом хрипловатое, и я, дёрнувшись, с трудом сдерживаюсь, чтобы не впечатать свой локоть в его солнечное сплетение.

– Какого хера тебе здесь нужно? – злюсь даже не от того, что этот мудак испортил мне вечер своим появлением, а потому, что он испоганил своим присутствием мой любимый бар, где я раз в месяц прячусь от всего мира.

– Наблюдаю за тобой, Валерия Игнатьевна.

– Чтобы что?

– Чтобы глупостей не делала.

– Боишься меня?

– Не особо. Но предпочитаю не иметь проблем там, где без них можно обойтись.

– И что дальше?

– Ничего особенного. Дождусь, пока ты набухаешься, потом провожу тебя до дома, – кивает бармену и тот ставит перед ним стакан с выпивкой. Судя по всему, то же, что и у меня.

– Зачем? – делаю большой глоток, зажмуриваюсь от того, как сильно жжёт в горле.

– Ты непредсказуемая. Надо держать тебя под контролем.

Прыскаю.

– Меня? Под контролем? Даже моему отцу это не удавалось. А у него опыта прогибать под себя людей побольше.

– Это потому, что он не мог повлиять на тебя, как мужчина. Ты для него дочь. Маленькая девочка, которую нельзя обижать.

Поворачиваюсь к Хаджиеву. А разговор становится интересным.

– Собираешься меня обидеть? Думаешь, я не отстрелю тебе за это яйца?

– Думаю, что можешь, – признаёт он, а я замечаю, что его бокал с выпивкой остаётся на своём месте нетронутым. – Но я не собираюсь причинять тебе боль в физическом плане. Думаю, смогу обойтись и без этого. Я имел в виду другое. Секс.

– Что, прости? – скептически хмыкаю, но, окинув его взглядом, признаю, что такому бы дала. Чисто гипотетически. Хоть он и не в моём вкусе, а всё же есть что-то цепляющее. Возможно даже, дело не во внешности. Может меня просто цепляет его психическое состояние. Мне всегда были интересны маньяки, серийные убийцы и прочая нечисть. Нет, я не хотела их трахнуть. Скорее понять, что там у них в голове и возможно ли это исправить. Что касается Шамиля… Скорее всего так на меня подействовал алкоголь и воздержание длиной в год.

– Секс, – повторяет он. – Лучший способ контролировать женщину.

– А ты забавный, – одариваю его насмешливой улыбкой. Тоже мне Дон Жуан… – Только я Королёва, если помнишь. Об меня ты свои зубы сломаешь. А может даже челюсть. Так что, не открывай их широко, – делаю знак бармену, наблюдающему за нами с неким интересом, и тот спешит наполнить мой бокал. Бокал Хаджиева остаётся нетронутым.

Следующую порцию уже выпиваю не морщась, что свидетельствует о средней степени опьянения. Балуюсь алкоголем не часто, соответственно, и пьянею быстрее. Ещё немного и дойду до кондиции, но уходить из бара не хочется. С Хаджиевым не хочется. А я уверена, он последует за мной.

– Ладно. Давай так. Я постараюсь решить проблему с моим отцом, ведь, судя по всему, он для тебя проблема. А ты объяснишь мне, что от меня требуется. Кроме клуба.

– Гарантии. Мне нужны гарантии, что твой отец не перебьёт моих людей. Ты – лучшая гарантия. Так что, я пока побуду рядом. А ты потерпишь.

– А иначе?

– А иначе, будет война. Ты же не хочешь этого?

Тут подлый гадёныш прав. Не знаю, как насчёт того, что он там испытывает или не испытывает, но психолог неплохой.

– Почему мне кажется, что ты не все карты раскрыл?

– Потому что так и есть, – отвечает ровно и пододвигает ко мне очередной бокал. – Пей, Валерия Игнатьевна.

– Осторожнее, Валерия Игнатьевна. Не сломай себе шею. Ты мне ещё понадобишься, – слышу его голос совсем рядом. Кажется, даже чувствую дыхание на своём виске. И тяжелую руку на талии.

Я пьяна. Я ужасно пьяна. Сколько я выпила? Не помню. Обычно не набираюсь до подобного состояния. В последний раз меня так плющило в интернате, где мы с подружкой по несчастью, брошенные заботливыми папашами, ужрались в дрова. Но тогда мне было семнадцать, и я без царя в голове. А сейчас то что?