В это время парень опустил руку и принялся вертеть купюру в пальцах.

— Это мое, — повторила я и протянула ладонь. — Отдай, пока я не обвинила тебя в воровстве.

Парень глумливо ухмыльнулся.

— Кто это еще из нас вор?

Мое лицо вытянулось от удивления. Я даже пошатнулась, поражаясь услышанным словам.

— Что? Не поняла.

— Ты еще и глухая? — издевательски спросил он. — Да, не быть тебе домушником. Может, все-таки на панель? Как предлагал?

И хотя не имею привычки теряться в сложных ситуациях, я все же опешила. И некоторое время пыталась понять, о чем он.

— Не знаю, что ты там придумал, — взяла себя в руки и потребовала. — Но сейчас же верни мои деньги.

— Эти? — он помахал перед моим лицом купюрой и мгновенно одернул назад, когда попыталась забрать ее.

— Слышишь, придурок, — процедила я. — Это не смешно! Я на полном серьезе сейчас пойду к твоему отцу и поведаю ему, какой у него сыночек!

Парень демонстративно облизал губы и громко причмокнул. Это было так противно на вид, что меня даже затошнило.

— Иди, Женечка. Иди.

— Идиот, — прошипела я и повернулась, чтобы пройти через кухню в сторону коридора, что вели к административным помещениям.

— А, только не забудь придумать что-то, когда у тебя спросят, куда подевались сто тысяч! — донеслось мне вслед.

Я замерла и почувствовала, как колючий холодок пробегает между лопатками.

Повернулась и увидела, как Серега словно царь, победивший льва, стоит и обмахивает себя купюрой, будто веером.

— Сто тысяч? — тихо переспросила я, предчувствуя, что разговор дальше будет очень тяжелый.

— Да, — кивнул он. — Те самые сто тысяч, что ты украла у моего отца. — Мерзавец театрально цокнул языком и меня снова затошнило. — Он, кстати, утром спрашивал про них.

— Но... — мысли вдруг разбежались в стороны, словно тараканы от включенного света. — Но ты же сам их мне дал в долг, помнишь?

— Я? — фальшиво удивился тот. — Не было такого. Ты еще и лгунья, оказывается.

— Но ты же сам их отдал, — еле дыша, сказала я.

Пройдоха покачал головой, а его мудоковатая улыбка стала еще отвратительнее.

Я вдруг почувствовала, что начинаю паниковать.

Мне нельзя увольняться! Не сейчас! Я просто не потяну долги брата, если у меня останется только работа курьера! Если сейчас меня обвинять в воровстве, то уже не возьмут никуда. Еще и дело в полиции заведут!

— Нехорошо это, Женя, воровать у людей, которые так любезно предоставили тебе работу, — состроил тот страдальческую гримасу. — Как нехорошо.

— Ах, ты...

— А, — он поднял указательный палец. — Не спеши, Женя, иначе я могу обидеться.

Хотелось высказать все, что думаю насчет его идиотских выходок, но, к сожалению, этот урод был хозяином положения.

Заметив, как угас мой боевой пыл, Серега победоносно ухмыльнулся. Некоторые время он молчал, упиваясь властью, но, в конце концов, все же спрятал в кармане фирменных брюк мои деньги и подошел так близко, что я чувствовала его дыхание на лице.

— Короче, Женечка, — елейно произнес он. — Я не скажу отцу, что это ты прикарманила деньги, но ты должна будешь... очень постараться.

Внутри всё похолодело, а низ живота окаменел.

Сразу пришло на ум, что потребует стать его любовницей, как было с Ловкачом. Если так, то это будет просто ужасно, потому как выбирать между уголовным делом в полиции, испорченной репутацией, и сексом с Сергеем очень сложно.

— Ты меня не привлекаешь, — будто прочитал он мои мысли. Оценивающе окинул взглядом. — Слишком серая. Ни макияжа, ни красивого маникюра, нормальной прически, волосы простые и короткие. Задница, конечно, ничего, но грудь маловата.

Ох, как хотелось зарядить ему сейчас в пах, но пришлось все сказанное молча проглотить.

— Ты должна через месяц вернуть мне сумму в двойном размере, — сообщил он. — Сто тысяч я отдам обратно отцу и скажу, что это я занял, а остальное мне. — Натянул отвратительную улыбку. — Проценты за заём.

Я заскрипела зубами, сдерживая свой порыв высказаться насчет охамевшего в край парня, но все же подавила в себе гнев.

— Один месяц, Женя, — Серега поднял палец вверх. — А пять тысяч будем считать залогом.