Тем более, сейчас все мысли заняты совсем не работой.

— Я больше так не ошибусь, Жень, — внезапно произнес брат, мешая суп ложкой.

Я ничего не ответила. Жорино устройство на работу, вовсе не значило, что он на ней задержится. К сожалению, братец был бестолковым во всех сферах своей жизни. Хотя в школе у него отлично выходили сочинения. Как иронично...

— Платят на той работе хорошо. Думаю, я смогу вскоре собрать немного денег и погасить долг хотя бы частично.

— Ага.

— А там лет через пять полностью отдам.

Возможно, не понадобится, если только не буду лениться видеться с Ловкачом каждый день. Тогда должна управиться за меньший срок.

Я положила руку ему на плечо и потрепала его.

На большее у меня просто не хватало сил и желания.

Не уверена, что брат когда-то сможет реабилитироваться в моих глазах. Хорошо, если он на самом деле по-настоящему устроился в фирме и дальше жизнь пойдет на лад.

Доверие потерял стремительно, но также быстро восстановить его не получится.

Митя подобрал меня возле дома, который находился в стороне от моего. Не хотелось, чтобы мама случайно в окно увидела, как сажусь в чью-то машину.

На курьерской смене я снова была сама не своя. Перегруженная постоянными размышлениями, перепутала несколько заказов, а к концу дня и вовсе вместо ресторанной еды вручила пиццу и недоумевала, когда заказчик начал ругаться.

И все это вычтут из зарплаты, если будет жалоба.

Еще и отпроситься пришлось, чтобы приехать к Ловкачу на встречу хотя бы часам к семи. Но в итоге у меня не остается времени, чтобы сделать лабораторную, которую писать никак не меньше часа. Боюсь, могу остаться с одним только авансом из-за того, что не выполнила работу в срок.

По дороге Митя весело болтал, рассказывая какую-то историю, случившуюся в клубе, но я не слушала, а лишь нервно поглядывала на часы. Мы попали в пробку, отчего стрелки слишком быстро приближались к семи.

Вскоре мужчина выехал за пределы города и продолжил путь по частному сектору, где располагались дома, стоимость которых наверняка переваливала за десяток моих нынешних долгов.

На мгновение я даже забыла про спешку и с любопытством поглядывала на особняки, гадая, какой из них принадлежит Ловкачу.

Митя остановился у одного.

Я вышла из машины и огляделась.

Хотя вокруг было множество роскошных жилищ, этот конкретный сразу же пленил меня, заставляя жадно рассматривать каждый угол.

Дом был просто сказкой! Снаружи имел уютный дизайн с покрытием под дерево. Огромные окна и приятную желтоватую подсветку как внутри, так и снаружи. Чем-то напоминал те самые ламповые фото из интернета с домами, стоящими в спокойном осеннем лесу. На аккуратно постриженном газоне не хватало только сухих листьев. Каменная лестница гостеприимно вела к входу и будто приглашала зайти и выпить горячего глинтвейна.

На втором этаже дома за стеклянными ограждениями я видела часть веранды, но больше рассмотреть не могла, так как она находилась с другой стороны дома.

Я двинулась к входу, где обнаружила, что дверь открыта. Вздохнула и, взглянув на часы в смартфоне, поторопила себя, чтобы не затягивать время. Было уже начало восьмого.

Зашла в дом, который встретил пустотой и тишиной. Впереди тянулся коридор, с одной стороны которого была лестница на второй этаж, а слева вход в гостиную.

Я поколебалась, сняла обувь и двинулась туда.

Ловкач стоял около барного стола и, судя по запаху, пил кофе из белоснежной чашки. Заметила, что из окна гостиной отлично видно подъездную дорогу. Он наверняка наблюдал, как я с любопытством разглядываю дом, а потом несмело иду внутрь.

— Привет, Женя. Заходи.

Хозяин клуба прошел через комнату и опустился на белоснежный диван, что по размеру был едва ли не больше всей моей спальни.

Я кивнула, чувствуя себя не в своей тарелке.

Подошла ближе к дивану, изучая робким взглядом дом внутри. Вся комната выполнена в таком же приятном, теплом стиле, что и снаружи. Правее был вход на кухню с баром, а за ней огромная стеклянная дверь, ведущая на задний двор. Заметила несколько лежаков, барбекю и что-то еще, но отсюда не различить.

Ого, у него есть бассейн!

Ловкач все это время наблюдал за мной, не отводя взгляд. Стало не по себе, что молчание длится так долго, а он откровенно следит за каждым моим движением.

— Не меньше пяти часов, значит, — неловко начала я разговор.

— Да, час — две тысячи, — кивнул он, а сам едва заметно скривился, будто самому не понравилось то, что сказал. — Будешь проводить больше времени, отдашь долг быстрее.

— Даже так, — пробормотала я, смешавшись. Его предложение снова оставляло во мне какой-то неприятный осадок. — Я себя эскортницей чувствую.