Сегодня нет забот и тревог. Только я, горячий глинтвейн и обжигающий взгляд Ловкача. Не смотрю на мужчину, но чувствую, как его взор ласкает мою ногу, перекинутую на другую, поднимается выше, возвращаясь к лицу.

И я чувствую, как где-то под ребрами покалывает от мыслей, что ему нравится увиденное. Он наверняка хотел взглянуть, что дальше, но не спешит, позволяя самой проникнуться нашими встречами, погрузиться в страсть.

Но я... не знаю... Пока не понимаю, что чувствую. Просто радуюсь тому, как равнодушие постепенно отступает, а пьянящий сладкий аромат цветов и острый запах глинтвейна смешивается и усиливает удовольствие от нашей встречи.

Мне нравилось то, как мы могли молчать и не чувствовать, будто тишина становится давящей.

Когда глинтвейн закончился, я повела плечами, почувствовав, что стало холоднее.

Ловкач заметил это, зашел в дом и вернулся с одним теплым пледом.

Я сначала удивилась. Он и сам был одет довольно легко, отчего наверняка ощущал холод.

Но недооценила мужское коварство. Ловкач пригласил меня на плетеную лавку в стороне и, накинув плед на свои плечи, предложил сесть рядом.

Немного поколебавшись, я устроилась возле него, и вторая часть пледа оказалась на моих плечах.

Тепло от его тела быстро согревало меня. Не хуже горячего глинтвейна.

— Спасибо.

— Ты давно бы уже переоделась бы во что-то теплее, — сказал он. — Скоро заморозки, а ты все еще в легкой куртке.

Я едва заметно поджала губы. Вовремя сдержалась и не сказала, что это самое теплая вещь в моём гардеробе.

Единственная приличная куртка досталась маме, так как она работала в неотапливаемом ларьке. По правде, я соврала ей, сказав, что в курьерской службе есть специальная утепленная одежда. Да и теперь не получится поддерживать ложь, потому как меня уволили.

— Мне не холодно, — соврала я и попыталась состроить легкую улыбку. Лгать не хотелось, но и нагружать Ловкача такими пустяковыми проблемами излишне. — А как станет холоднее — обязательно надену.

«Денег только на новую нет», — подумала уже про себя.

Повернулась к нему и поймала изучающий взгляд.

Создавалось ощущение, что у него вместо глаз рентген, способный просветить тебя насквозь. Но ложь так легко сорвалась с моих губ, что вполне могла бы и сама в нее поверить.

Он ничего не сказал, но черты лица стали чуть жёстче, словно у него роились плохие мысли в голове.

Решила перевести тему, чтобы Ловкач не начал расспросы, которых хотела избежать.

— Признавайся, ты умеешь читать мысли? — несколько фальшиво усмехнулась я, стараясь уйти от опасного разговора.

— Никто не умеет читать мысли, — ответил он и уголок его губ чуть скривился, что стало для меня хорошим знаком.

— Тогда как ты догадался про глинтвейн?

Улыбка явственнее проступила на его лице.

— На все мои козыри хочешь посмотреть? — он игриво изогнул бровь, а у самого в глазах появились шаловливые огоньки.

— О, еще как хочу, — подыграла, гадая, куда приведет мой вопрос.

— На, любуйся.

Внезапно Ловкач расстегнул рубашку до середины торса и показал татуировку в форме перекрещенных карт около правой груди.

Черви красные, бубны синие. Дама и валет. Такие же, как на вывеске его клуба.

Я прыснула, едва не хрюкнув от неожиданного смешка.

— Я думала, что ты сейчас, как фокусник, вытащишь карту из рукава, — произнесла, когда меня перестал душить смех.

— И такое могу.

— Прямо сейчас? — не поверила ему.

— Прямо сейчас, — лукаво поддакнул он.

— Не верю.

— Зря.

— Ну давай удиви, — с вызовом вздернула подбородок и заулыбалась, наблюдая, как выкрутится.

Но он не потянулся к рукавам вопреки ожиданиям. Взгляд мужчины переместился на мои губы. Видела, как в глазах Ловкача загорелся плотоядный огонек, от которого в груди вспыхнуло жаркое приятное чувство. Оно растеклось по венам обжигающей волной, заставило румянцем разлиться на щеках. Сердце вдруг стало грохотать в груди, будто после долгого бега, а кончики пальцев неметь.

Точно виноват глинтвейн!

Мы сидели так близко, греясь под одним пледом. Я практически не ощущала холода, чувствуя, как от Ловкача веет теплом. Острый аромат напитка уже испарился, но из гостиной все еще чувствовался сладкий запах маленьких цветочков.

И сейчас, находясь так близко к мужчине, касаясь его руки и плеча, видя взгляд, в котором плескалась страсть, почти не обратила внимания, как он положил руку на спинку лавки, обнимая меня за плечи. А костяшками пальцев второй нежно провел по щеке, потом заправил прядь волос за ухо, словно хотел рассмотреть лицо получше. Я на мгновение прикрыла веки, испытывая сладкое удовольствие от прикосновения.