– Все сделаем, – кивнул Мовсаев.

– Я попрошу нашу экспериментальную лабораторию, чтобы они выделили вам сотрудников в помощь, – предложил генерал, – и не нужно торопиться. Как бы нас ни поджимало время, мы должны все точно выяснить. Думаю, в течение нескольких дней будем иметь конкретный результат. И если узнаем характер груза, то нам будет легче искать террориста, который действительно может принести нам всем массу неприятностей.

– Спасибо за подсказку, – улыбнулся Мовсаев, – такое направление мне бы и в голову не пришло.

– Мне тоже, – ответил Светлицкий, – просто вы употребили слово «зацепки», и я вспомнил историю, которую мне рассказывал отец. Иногда нужно оглядываться и назад, – заключил он. – Оказывается, опыт ветеранов – вещь совсем неплохая.

Подвал, в котором они сидели, оказался не только теплым, но и счастливым. Когда радость первой встречи переходит в длительное узнавание, не приедающееся от постоянных перерывов, ослабляющих первоначальное чувство и в конце концов разрушающих чувства обоих. Им казалось, время просто остановилось и нет ничего, кроме этого подвала, в котором в этот день и сосредоточилась вся Вселенная.

Но оставаться в подвале навечно они не могли. Вечером десятого числа пришел связной, сообщивший, что по всему городу их ищут многочисленные отряды полицейских, проверяются все отели, постоялые дворы, подозрительные дома в городе и пригородах. Их фотографии как израильских шпионов расклеены и розданы повсюду. Дронго скрепя сердце попросил связного выяснить, кто скрывался в отеле «Диван», расположенном в пригороде Бейт-Сахама. Их подвал находился совсем в другой стороне, на северо-востоке, в районе Барзах. Но посланник настаивал на том, чтобы они немедленно покинули не только этот подвал, не только Дамаск, но и вообще Сирию.

Выживший после ранения убийца, которого спас Дронго, дал показания. Связной настаивал на немедленном бегстве из города.

– Я должен получить информацию на Мула, – стоял на своем Дронго. – Пока у меня не будет точной информации, где он находится в данный момент, я не уйду из города.

– Вы подвергаете риску женщину, которая находится здесь вместе с вами, – укоризненно сказал связной.

Это был пожилой араб с потухшими серыми глазами и таким же цветом лица, словно он всю жизнь провел под землей.

– Пусть она уходит сегодня, – предложил Дронго, стараясь не смотреть в глаза Алисы.

– Нет, – решительно сказала она, – у меня есть приказ обеспечить его безопасность. Поэтому я не уйду отсюда без него.

– Значит, мы останемся еще на один день, – подвел итог Дронго, – до тех пор, пока мне не сообщат, где находится Мул и его люди. Для меня это важнее всего на свете.

– Да, – услышал он голос Алисы Линхарт за спиной, – важнее всего на свете.

Дронго резко обернулся.

– Извините, – прошептал он, – я не хотел вас обидеть.

– Нет, – сказала она, – вы меня не обидели. Все правильно. Я изначально знала ваши приоритеты.

– Мы остаемся, – объявила она связному. – Нам нужно знать, кто проживает в отеле «Диван» и где находится Мул.

– Вы безумцы, – убежденно сказал связной, – ваша жизнь в Дамаске не стоит и ржавой монеты. Неужели вы этого не понимаете?

– Спасибо, старик, – сказал Дронго, – но нам поручили важное дело, и мы должны его выполнить. Мы не можем отсюда уехать; пока Мул в городе, в нем останемся и мы.

Старик пожал плечами и, бормоча что-то себе под нос, стал выбираться из подвала.

– Будьте осторожны, – сказал он, – я уберу лестницу, чтобы вас не смогли найти, даже если обнаружат подвал. Прыгнуть вниз никто не рискнет. За водопроводом есть второй выход, но он забит землей. Если вам все равно нечего делать, вы можете его прорыть, чтобы у вас был запасной выход. Лопаты я вам брошу сверху.

– Спасибо. Это как раз то занятие, которое нам необходимо, – улыбнулся Дронго.

Когда старик ушел, он сел на стул, стараясь не смотреть в сторону женщины. Она села рядом.

– Вам действительно здесь скучно?

После случившегося они снова перешли на «вы». И хотя в любом случае это была английская форма обращения – «you», тем не менее он подсознательно считал, что всегда обращался к ней только на «вы». В этом был его собственный выбор, он всегда обращался на «вы» к женщинам, с которыми был близок.

– Я этого не говорил.

– Но вы так обрадовались лопатам.

– Просто я считаю важным, чтобы у нас был второй выход.

– А я подумала иначе. Может, вам неприятно оставаться здесь со мной?