– Плохо, – сказал Дронго, – мы до сих пор не знаем, где они нанесут свой удар.

– А я знаю, – спокойно сказал отец.

Они говорили по-русски, и Алиса не понимала, о чем идет речь, но видела, как подскочил сын, уставившись на отца.

– Ты знаешь? – запинаясь, спросил он.

– Южное побережье Франции, – улыбнулся отец, – если бы ты не лежал отшельником, а прошелся по городу или иногда включал телевизор на французские каналы, то узнал бы, о чем сегодня говорит вся Франция и пишут все французские газеты.

– Ты ведь не знаешь французского, – напомнил сын.

– А для этого не обязательно знать язык, – отец встал, подошел к телевизору, включил его, тут же переключил на один из французских каналов. По телевизору показывали известных актеров Голливуда.

– Не понимаю, о чем ты.

– Через несколько дней начинается грандиозный пятидесятый юбилейный фестиваль в Каннах, – объяснил отец, – а ведь это, кажется, на южном побережье Франции.

– Откуда... – Дронго вскочил, ошеломленно глядя на отца.

– Я всю жизнь занимался преступниками и знаю их психологию, – объяснил отец, – в любом террористе всегда есть что-то от истерической женщины. Если бандит просто хочет получить свои деньги и сбежать с места преступления, то террорист хочет рекламы. Ему важно, чтобы его акт был не просто устрашающим, но еще и показательным. В террористы обычно идут истеричные фанатики. А судя по твоим рассказам, Ахмед Мурсал именно такой тип. Ему важно устроить грандиозный террористический акт, о котором будут помнить и говорить. А что может быть лучше, чем хорошо спланированный и осуществленный террористический акт, проведенный во время такого грандиозного события, как юбилейный кинофестиваль в Каннах? Об этом будет говорить весь мир. Поэтому я думаю, что он готовит свою акцию именно там.

Дронго бросился к телефону. Потом вспомнил про Алису и, посмотрев на нее, быстро сказал по-английски:

– Отец считает, что Мул готовит террористический акт в Каннах, во время кинофестиваля, который должен начаться через несколько дней.

– Какого кинофестиваля? – не поняла женщина.

– Мы слишком заняты своими проблемами, – ответил Дронго, – и слишком часто не обращаем внимания на то, что творится вокруг нас. А он сегодня вышел в город и обратил внимание на многочисленные афиши и праздничную атмосферу на всех телеканалах Франции. Звони быстрее. Нужно всех предупредить. Даже если он ошибается, то и тогда это самая лучшая версия, какую только можно было придумать. Одно дело травить обычных туристов на пляже или в отеле, другое – отличиться во время этого фестиваля. Ты представляешь, какой будет скандал? Представляешь, как об этом будут писать газеты?

Он вдруг вспомнил слова Светлицкого о контракте, разговор с Али Гадыром Тебризли в Иране о подписании контракта между российскими, французскими и иранскими компаниями.

– И я точно знаю, – добавил в заключение Дронго, – что он сознательно идет на этот скандал.

Он приехал на Монпарнас в это кафе задолго до назначенной встречи. И полчаса старательно делал вид, что не замечает сидевшую за соседним столиком Алису. Двое незнакомцев, расположившихся поближе ко входу, проявили некоторый интерес к Дронго, но Алиса спокойно сидела за своим кофе, и он решил не дергаться.

Нужный ему человек пришел в половине четвертого, когда на улице начал накрапывать дождь. Он отряхнул капли дождя со своей куртки и весело поздоровался с барменом, который сразу подал ему горячий кофе. Дронго узнал нужного ему человека и, поднявшись, подошел к стойке, сел рядом с ним.

– Еще один кофе, – попросил он по-английски. И подождав, пока бармен поставит перед ним чашечку кофе, тихо спросил: – Как ваши дела, Эррера?

Мужчина дернулся и оглянулся.

– Спокойнее, – посоветовал Дронго, – не нужно резких движений.

– Кто вы такой? – нервно спросил Эррера.

– Друг. Пока еще друг. И не нужно смотреть по сторонам. Никто не собирается стрелять вам в спину.

– Я вас не знаю, – сквозь зубы выдавил Эррера.

Его тонкие изогнутые накрашенные губы дрожали. Подведенные глаза затравленно смотрели на Дронго.

– Зато я вас знаю, Арман Эррера, – усмехнулся Дронго, – и хочу с вами поговорить. Возьмите свою чашечку и пойдемте за мой столик. Только без глупостей, иначе потом сами пожалеете.

Он взял свою чашку кофе и пошел к столу. Эррера подчинился. Сев за столик, он еще раз оглянулся и спросил:

– Что вам от меня нужно?

– У меня к вам деловое предложение, – сказал Дронго.

– Я не бизнесмен.

– Неизвестно. Думаю, на мое предложение вы можете согласиться. Я предлагаю вам двадцать пять тысяч долларов за пару ваших фраз.

– Сколько?

– Двадцать пять тысяч долларов. Или примерно сто пятьдесят тысяч франков.

– Хорошие деньги, – нагло заявил Эррера. Он уже пришел в себя и понял, что ему нечего опасаться.

– И вы получите их немедленно.

– Что я должен делать?