— Ладно, после еды съешь одну конфету, но только если сразу же сядешь за уроки.

— Ты знаешь, что ты лучший дедушка на свете?! — воскликнул Финч.

Корнелиус Фергин не ответил…

…Гораций, как и обещал, вскоре явился снова. На этот раз он принес чемодан, большой черный кофр и какой-то продолговатый предмет, завернутый в бурую упаковочную бумагу.

— Твои инструменты, Корнелиус, — сказал он. — Они хранились в тайнике все эти годы. Я решил, что нужно тебе их вернуть.

Корнелиус промолчал. Гораций Горр пытливо на него поглядел:

— Ты ведь помнишь, для чего все это нужно?

Корнелиус отвел взгляд.

— Ну, разумеется, помнишь. Лекарство действует безотказно…

— Что это за пилюли? — глухо спросил старик. — Откуда они?

Гораций Горр уселся в кресло и, закинув ногу на ногу, зажег сигару.

— Мне их принесли, — прищурившись, сказал он. — Новое изобретение. Эти крохи частично возвращают похищенные тварями воспоминания.

— Частично… верно, — кивнул Корнелиус. — Я не помню многого. Как я здесь оказался? Как так произошло, что я все забыл? И… кто… этот мальчишка?

Гораций струсил пепел прямо на ковер и сказал:

— Уж точно не твой внук, Корнелиус. У тебя, насколько я знаю, не было детей. Думаю, она тебе его подсунула зачем-то.

Корнелиус скрипнул зубами.

— Я не могу вспомнить, как поселился в этом доме. В памяти будто стена. Я пытаюсь пробиться через нее, но… просто не могу… Ты говорил, что испытывал действие пилюль на себе.

Гораций поморщился.

— Да уж. Полгода назад. В ателье пришла девчонка. Богатенькая маленькая сноббка, которая якобы хотела пошить себе платье. Разыграла целое представление: потребовала устроить чаепитие, отвлекла меня и подсыпала в чашку толченую пилюлю. Ощущения, скажу тебе, не из приятных. Впрочем, ты и сам знаешь. Когда я все вспомнил, девчонка передала мне вот это.

Гораций достал из кармана пальто прямоугольный стеклянный футляр — внутри, извиваясь и словно растекаясь, шевелилось черное перо, похожее на чернильную кляксу.

Корнелиус вздрогнул и, не веря глазам, отшатнулся.

— Все верно, — усмехнулся Гораций, довольный произведенным эффектом. — Я отреагировал примерно так же.

— Но как?! Когда?! Он… вернулся?

Гораций спрятал перо.

— Не совсем. Но я знаю, где он. Хозяин томится в плену, и мы освободим его.

Не в силах совладать с эмоциями, Корнелиус рухнул в кресло и потер виски.

— Расскажи мне все.

Гораций Горр выдохнул облако дыма и начал рассказывать:

— Я не знаю точно, что было сразу после того, как Гелленкопф потерпел поражение — в моей памяти возведена точно такая же стена, как и у тебя. Из рассказа девчонки, которую он послал ко мне, я понял лишь кое-что. Лишенный почти всех своих сил, Гелленкопф все последние годы был заперт на четвертом этаже гостевого крыла «Уэллесби»… Да, того самого «Уэллесби». Уолшши отыскали его, заманили, пообещав вернуть ему силы, и… это самое мерзкое… они используют его…

— Как используют?

— Он создает для них бури.

— Что?

Гораций Горр в ярости процедил:

— Эти ничтожества используют великого Гелленкопфа, как какой-то генератор бурь, чтобы набивать карманы. Насколько я понял, они вернули ему кое-какие силы — не спрашивай, я не знаю, как! — но их недостаточно, чтобы сбежать. Ему не позволяют выходить, даже покидать свою комнату. А еще его сторожит древний ингангер по имени Мноммор, который притворяется дворецким Уолшшей.

— Ворбургский ингангер?! Здесь?! — опешил Корнелиус.

Гораций кивнул и продолжил:

— Гелленкопф не может сбежать, он сумел лишь подговорить девчонку, одну из Уолшшей, чтобы она пробудила меня и передала послание.

Корнелиус молчал, задумчиво уставившись прямо перед собой, и Гораций не выдержал:

— Мы освободим Хозяина. Ты нам нужен, Корнелиус. Без тебя мы не справимся…

— «Мы»? Значит, ты нашел Одноглазого? Позволь предположу: если тебя пробудили полгода назад, а ко мне ты явился только сейчас…

— Да. Одноглазый разработал план.

— И сейчас в действии какое-то из его Пророчеств…

— И оно уже почти исполнилось.

Гораций Горр глянул на часы и, зашвырнув недокуренную сигару в камин, поднялся на ноги.

— Мне пора, Корнелиус. Дела не ждут. Ты проведешь меня?..

Вдвоем они покинули квартиру № 12 и направились вниз по лестнице. Всю дорогу Гораций Горр увещевал старого друга, понимая, что тот отчего-то колеблется:

— Ты должен вернуться, Корнелиус. Час пришел.

— Я… не могу.

— Что?! — Гораций приподнял косматую черную бровь.