— Так значит, ты лгал мне? — сказала я.

— А ты сочла для себя возможным соваться в чужие дела?

— Может, они не такие уж чужие для меня.

— Ошибаешься.

— Мне было небезынтересно познакомиться с сыном моего мужа.

— Никогда не подозревал, что ты способна на такую подлость. Не думал, что женился на… шпионке.

— А мне непонятно, почему ты солгал. Я бы все поняла.

— О, да, ты сама добродетель — очень терпима и даже готова простить меня. Какое благородство!

— Рок, перестань.

Он посмотрел на меня так, словно вылил на мою голову ушат холодной воды. Я даже отпрянула от него.

— Кажется, нам не о чем больше говорить, не так ли?!

— Думаю, что есть о чем. Я хочу выяснить все раз и навсегда.

— Ты и сама все выведаешь. Что-что, а шпионить ты умеешь.

Он сел в свою машину и двинулся в направлении Пендоррик-холла. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

По возвращении в Пендоррик-холл Рок почти не обращался ко мне. Я знала, что он собирается поехать на север, но после сцены в Бедивер-хауз не могло быть и речи о том, чтобы он взял меня с собой. От окружающих невозможно было скрыть, что мы поссорились, и все терялись в догадках, что же произошло между нами. Никогда еще со дня смерти отца я не чувствовала себя такой несчастной.

Через пару дней после визита в Бедивер-хауз я отправилась во внутренний двор и, сидя под пальмой, с горечью думала о том, что лето кончается, а вместе с ним, видно, наступает и конец моему счастью, которое, как я раньше наивно полагала, продлится вечно. Солнце светило ярко. Даже пышные, яркие астры и хризантемы напоминали о скором наступлении зимы…

Должно быть, одна из девочек увидела меня в окно, так как вышла в сад, что-то напевая себе под нос.

— Привет, — сказала она. — Мама говорит, что на скамейках уже нельзя сидеть, так как они сырые. Можно простудиться и умереть.

— По-моему, скамейка не слишком влажная.

— Здесь все влажное. Заболеешь пневмонией и умрешь.

Я поняла, что передо мной рассудительная Хайсон. Со времени нашего приключения в склепе ее отношение ко мне изменилось. И не только ко мне, девочка вообще стала другой.

— Хотя какая разница, конец все равно один, — задумчиво добавила она.

— Ты имеешь в виду смерть? Она нахмурилась.

— Пожалуйста, не говори о смерти, — попросила она. — Мне это не нравится.

— Ты становишься слишком чувствительной, Хайсон.

Она вопросительно посмотрела на восточные окна, словно искала кого-то.

— Ты кого-то ждешь?

Прошло какое-то время, прежде чем девочка наконец сказала:

— Должно быть, ты ужасно обрадовалась, обнаружив, что я в склепе с тобой, Фейвэл?

— Конечно. Это очень эгоистично с моей стороны, но я действительно была рада, что не одна…

Она подошла вплотную, и, положив мне руки на колени, заглянула в лицо.

— Знаешь, я тоже обрадовалась этому.

— Разве? Попасть в склеп — происшествие не из приятных, и ты, по-моему, была до смерти напугана.

Она загадочно улыбнулась.

— Да, но мы оказались там вдвоем, а это меняло дело.

Отступив на шаг назад, она сложила губы, словно собираясь засвистеть.

— Ты умеешь свистеть, Фейвэл?

— Не очень хорошо.

— И я тоже. А Ловелла умеет.

Она снова взглянула на окна в восточной части дома.

— Наконец-то, — вдруг произнесла она.

Я услышала звуки скрипки и, вскочив с места, крепко схватила девочку за запястье.

— Кто это?

— Ты и сама знаешь, не так ли?

— Нет, не знаю, но скоро непременно выясню это.

— Это Барбарина, Фейвэл.

— Ты прекрасно знаешь, что Барбарина мертва.

— Фейвэл, дорогая, не ходи туда. Ты ведь знаешь, к чему это приведет.

— Хайсон, что тебе известно? Кто играет на скрипке? Кто запер нас в склепе? Ты знаешь?

— Говорю же тебе, это Барбарина, — прошептала она. — И знай: Барбарина устала, а это означает, что она не намерена долго ждать.

Я видела, что Хайсон на грани истерики, и слегка встряхнула ее за плечи.

— Я поднимусь наверх и узнаю, кто играет на скрипке. Пойдем, мы вместе найдем этого человека.

Она упиралась, но я силком потащила ее к восточной двери. Открыв ее, я отчетливо услышала звучащую скрипку.

— Пошли, — настаивала я, и мы вместе стали подниматься вверх по лестнице. Музыка прекратилась, но мы все же пошли к комнате Барбарины. Я рывком распахнула дверь. Скрипка лежала на стуле, ноты по-прежнему стояли на пюпитре. Все здесь выглядело так, как в последний раз, когда я приходила сюда. Я вопросительно взглянула на Хайсон, но она опустила глаза.