Я никогда не слышала подобного от Белова и не представляла, что этот твердолобый наглец способен на такое. В его словах было столько настоящего, словно Андрей в первый раз показал себя, позволяя заглянуть в самую глубину души.

Готова была обнять его и не отпускать. Никогда. Мой, только мой мужчина. И все равно где и как, главное с ним.

Прижалась к его небритой щеке, только сейчас заметив, что он не в порядке. Шире распахнула ресницы, встревоженно заглянув в синие омуты Белова.

— Не волнуйся, — смешок сорвался с мужских губ. — Ничего страшного, обычный перелом. Месяц придется попрыгать в гипсе, если шею себе, конечно, не сверну.

— И кого из нас еще оставить нельзя на мгновение? — нахмурилась, сдвинув брови к переносице и полностью игнорируя его просьбу. Ну уж нет. Волнение — мое второе имя. Тем более, когда речь шла о любимых людях. — Мне, вообще, кажется, что кому-то следует многое рассказать. Про больницу, Юлю. Белов, — ударила ладошкой его по плечу, — я чуть с ума не сошла, приезжала ведь, но твоя подружка указала мне на дверь, да еще и понять дала, что мне там не место.

— Куда ты приезжала, в больницу? — удивился Андрей неподдельно. — Кать, ну не стоило. Чего за отца-то бояться, крепкий мужик. А если еще весь его гарем отстанет от папаши на время, то он вообще на поправку пойдет быстрее.

— В смысле? — ничего не понимая, переспросила я его.

И Белов мне рассказал все по порядку. Я качала головой, цедила сквозь зубы и сжимала кулачки, желая встретиться с этой грымзой и профилировать ей копну на голову. Вот же зараза, а я тоже дура, поверила неизвестно кому. Тьфу.

— Между прочим, Белов, еще несколько часов назад я желала тебе провалиться в ад и жариться на самой большой сковороде.

— Ничего себе, детка, и чем я такое заслужил? — целуя меня в макушку, поинтересовался Андрей, но, похоже, был уже готов ко всему.

Я тоже пересказала ему диалог с Королевым во всех красках, посчитав, что Андрей должен это знать. Другое дело, что он мог и не поверить, ведь с Денисом они были не разлей вода, но и врать мне было незачем.

Да, теплых чувств я не питала к дружкам Белова, которые постоянно надо мной посмеивались, считая серой массой и всего лишь тенью, считали, что я завидовала более ярким однокурсницам, умеющим себя подать. И сильно удивились бы, узнай, что мне до них всех не было никакого дела. Я жила в своем мире, училась, совершенствовалась, работала и абсолютно не завидовала обеспеченным деткам.

— Я никогда бы… — запнулся Андрей, скребя бровь, — Кать, ты поверила ему, да? Подумала, что я совсем такой дегенерат, что смог бы пойти на такое? Заслать друга, испугавшись сам сказать в глаза. Боже, — взъерошил Белов челку, крепче прижав меня к себе, словно боялся потерять.

А я положила голову ему на грудь, слушая стук его сердца, и так спокойно мне стало, будто эти объятия и должны принадлежать лишь мне. В них был мой дом, Белов — моя крепость, мой маяк, мой оазис, он — все, что мне было нужно в этой жизни!

— Люблю тебя, — сорвалось с моих губ так легко и слова эти показались такими правильными и нужными.

— И я тебя, Катя, люблю. Если бы только знала, как сильно… — так искренне произнес он, что в моей груди, кажется, все перевернулось от спектра чувств и эмоций. — Офигеть, конечно, — тут же, словно опомнившись, добавил Андрей, — и это говорю я, с ума сойти просто.

— Белов, а ты нормально признаться мог? — приподнялась я на локте, шикнув на него. Надо же такое романтическое мгновение испортил!

— Я старался, — развел он руками, — кстати, а переезжай ко мне!

— Ты хотел сказать к твоей бабуле?

— Нет, — замотал он головой, — хотя, думаю, она обрадовалась бы, но… — поднял Белов указательный палец вверх, — я не потерплю конкурентов, а там фанат протеиновых коктейлей постоянно отирается, щеголяя с голым торсом. У меня, может, комплексы скоро появятся, и я не хочу, чтобы ты смотрела на этого альфа-самца.

— Замолчи, — хихикнула я, целуя его в подбородок, — подумаем, времени достаточно, но сначала хотелось бы все разложить по полочкам.

— Обязательно. И этим мы займемся завтра. Кстати, — подмигнул он мне и теплой ладонью коснулся моего бедра.

Я только брови приподняла, ожидая, что последует за этим. Нет, ну ведь с переломом ноги, а все туда же.

— Только после свадьбы, — ударяя его по руке, прорычала я, а у самой внутри фейерверки взрывались от желания принадлежать этой ночью ему.

— Договорились, — обрадовался Белов, переворачивая меня на спину, — летом сыграем свадьбу, — мурлыкнул он мне на ушко, нежно поглаживая кончиком носа мою щеку.