— Это хорошие вести. Значит, путь для войска свободен?

— Да, — отозвался Дагмер. — Мы проверили основные тропы, которыми пользуемся. Зашли на стоянки, что иногда используют местные, когда ходят валить лес. Людей немного. А с лесными жителями мы не враждуем. Оставляем им еды и припасов из города — и они обеспечивают нам безопасный проход.

Я пересчитал вернувшихся.

— Но вас меньше, чем уходило. Что-то случилось?

— Нет, — вмешался один из разведчиков и стащил с плеч плащ. — Мы оставили отряд в лесу ближе к Омрику. У нас там есть небольшой постоянный лагерь. Пусть проследят за окрестностями и встретят вас.

— Разумно, — кивнул я. — Благодарю вас за помощь.

До священного праздника мерглумцев оставалось пять дней. Совсем впритык. Выходить следовало немедленно. Не позже завтрашнего утра.

Скегги словно уловил мои мысли и обратился к Дагмеру:

— Тогда выходим завтра. Вы сможете провести нас кратчайшим путём?

Ярлов сын переглянулся с остальными разведчиками, и те кивнули.

— Есть тайные тропы. Войско немного растянется, зато можно здорово срезать дорогу и выйти к лагерю. Мы на то и рассчитывали. Сам лагерь будет в полудне пути от Омрика, на краю леса.

На том и решили. Скегги отправился к Эовилу благодарить за приют и оповестить людей, которых ярл обещал дать нам в помощь. Я же оседлал коня и поехал на хутор забирать своё хрюкающее богатство.

Оствуд действительно показался мне чуждым и зловещим. Едва войдя в этот древний лес, я ощутил враждебность местных духов и принёс им жертвы, надеясь заручиться их добротой. Не уверен, что они стали бы нам помогать, но и пакостить, по моему разумению, не должны были. Разведчики в чём-то оказались правы: духи не любили железа и стали, потому вредили вооружённым людям. По этой же причине местные охотники с простыми луками и копьями выходили из Оствуда живыми.

Стоя на коленях перед мощным дубом, мы со Скегги возложили дары духам.

— Мы клянёмся не обнажать железа в вашем лесу, если только нашим жизням не будет угрожать опасность, — пообещал брат. — Мы не станем рубить больше, чем потребуется для обогрева и приготовления пищи. Мы не будем тревожить вас громкими разговорами. Примите наши дары и знайте, что они принесены с почтением.

В качестве даров мы принесли то, что могли любить духи, но чего не было в лесу: цветные морские камешки, луговой мёд, свежие лепёшки с травами, козье молоко и вышитые ленты. Духи имели своеобразное представление о ценности. То, что для нашего человека было безделицей, дух мог расценить как большое богатство. Поэтому мы старались угадать с желаниями и принесли много разных даров.

— Листья шепчут...

Я прислушался и уловил слабые голоса духов. На ветви уселась стайка желтопузых птиц, и я поклонился.

— Дар приняли, брат. Нам дозволено идти.

Скегги выглядел бледнее обычного. Неудивительно: ни ему, ни мне не удалось как следует поспать в ночь перед выходом. Слишком многое следовало перепроверить и подготовить. Брат напоследок поклонился духам, и мы вернулись к воинам.

— Надеюсь, Глоди не разгневается, — сказал он, когда проводники знаками показали дорогу.

Скегги оставил одного из хускарлов в Скелгате дожидаться прибытия кораблей. И новости не сулили Глоди радости: брат велел ему гостить Скелгате в качестве гаранта договорённостей и клятв.

Хуже не придумаешь: Глоди был куда ценнее для хирда, чем я. Он был опытен, умён, знал языки и местные обычаи, умел воевать и вести людей в бой. Я же мог слышать богов и подколдовывать, но не был уверен, что всё это поможет взять Омрик. Скегги отчего-то решил иначе и взял в поход меня, поэтому вторую половину войска должен был вести Кьелл.

— Он поймёт, — ответил я. — Надеюсь.

Дагмер отправился с нами как проводник, но все понимали, что он стал нашим заложником. С сыном ярла все обращались почтительно и по-дружески, да и сам Дагмер прекрасно понимал своё положение. И всё же я был ему благодарен за то, что парень искренне старался нам помочь.

Оствуд завораживал тёмной красотой. Лес здесь был смешанный: ели, дикие яблони, тис, берёзы, бузина, дубы, ясени и осины. Деревья давно отцвели, и рябины уже хвастались гроздями зелёных ягод. Узкие тайные тропы пролегали под сенью исполинских древ, и я начал думать, что у каждого из них вполне мог быть свой дух — до того древними они казались.

Лужайки манили земляникой, маленькие кислые яблочки соблазняли сорвать и попробовать хоть одно, да и орешник уже дал первые молочные плоды. Лето перевалило за середину, налилось красками и неумолимо клонилось к осени, обещая богатый урожай. Стоило бы этому радоваться, но я не мог.

Нам было важно успеть занять Омрик до начала осенней слякоти, чтобы укрепить стены, наладить поставки провизии из Свергло и сделать запасы. Цепь, натянутая поперёк реки, могла нас кормить, но зимой суда не ходили, и пошлины платить будет некому. Поэтому нам со Скегги требовалось хорошенько подготовиться не только к войне, но и подумать о мирной и сытой жизни после. Хирд — дорогое удовольствие даже в мирное время, а деньги у нас заканчивались.