Антонина тяжело вздохнула. «И откуда в этой пигалице такая сила воли и такое мужество? Удивительно. Ведь посмотреть со стороны – ребенок в военной форме. Господи, только бы выжила!», – подумала старший лейтенант.

– Разрешаю, – сказала она.

– Спасибо, товарищ старший лейтенант! – Горячо поблагодарила Лёля и, развернувшись, поспешила искать Сан Саныча. Антонина еще несколько мгновений смотрела ей вслед, словно запоминая…

Глава 86

До наших позиций мы с Василием добрались вовремя. Немцы, перегруппировав силы, пошли в новую атаку. Но если прежде они действовали только днём, теперь решили уничтожить позиции нашего батальона ночью. Видимо, командование торопило – до Сталинграда рукой подать, а всё никак продвинуться не могут.

Наше прибытие бойцы встретили с большим воодушевлением. За несколько минут растащили по окопам ящики и стали набивать патронами подсумки, перезаряжать оружие. Капитан Балабанов похвалил нас за успешно выполненную работу, а потом приказал забрать вторую партию раненых. Василий воспринял эту новость с радостью, я же вдруг попросил разрешить мне остаться.

– Товарищ капитан, разрешите обратиться? Пусть кто-нибудь из легкораненых ему поможет, – твёрдо сказал я. – С лошадьми боец Глухарёв обращаться научился, да тут и ехать-то всего ничего.

– А сам чего делать собираешься? – спросил Балабанов.

– С вами останусь, немцев бить. Всё равно моё хозяйство по степи разбежалось, лошадей больше нет.

– Знаю, – хмуро ответил капитан. – Старшина доложил уже. Ладно, оставайся.

– Старшина!

– Есть, товарищ капитан! – козырнул Исаев, стоявший рядом.

– Займись ранеными. Боец Глухарёв поступает под твоё начало. Чтобы всех вывезли! Понял меня? Когда закончите, оставайтесь на хуторе и ждите нашего возвращения. Понял?

– Так точно, – с грустинкой ответил сержант. Было видно, что он не хочет оставлять командира. Но приказ есть приказ.

Балабанов махнул рукой, и старшина вместе с Василием Глухаревым побежали обратно к повозке. Я нутром чувствовал, как молодой боец обрадовался новому приказу. Парень до сих пор боялся оказаться на передовой, и потому нужно было время, чтобы дать ему привыкнуть. Мне почему-то верилось, что он труса праздновать больше не станет. Приобвыкнет, и получится из него настоящий красноармеец. «Вот прямо как из меня самого», – подумал о себе иронично. Ну, а почему нет? Офисный работник я так себе, звёзд с неба не хватаю, карьеристом не был никогда. Поисковик тоже не ахти, поскольку больше косячу, чем пользу приношу своему отряду. «Может, хотя бы здесь пригожусь, оставлю свой след в истории», – подумал я, проверяя винтовку.

– Ладно, пошли, нечего нам тут торчать, – сказал Балабанов. Он выбрался из окопа и побежал на запад, в сторону позиций батальона. Я последовал за ним, низко прижимаясь к земле. Впереди уже стала раздаваться ожесточённая стрельба. Загремели выстрелы танков и разрывы снарядов.

Мы кубарем влетели в окоп рядом с небольшим блиндажом. «Откуда только брёвна взяли для его строительства? Вокруг голая степь на сотни километров», – подумал я. Когда забрались внутрь, увидел мужчину крепкого телосложения с двумя «шпалами» на петлицах. «Значит, майор», – вспомнил знаки отличия РККА. Он сидел на жестяном ведре и набивал патронами магазин для ППШ. С недавних пор я уже знал, – это пистолет-пулемёт Шпагина. Странно: когда забавлялся с компьютерными играми, даже не интересовался, что слово означает. Мне было тупо лень узнавать. Все эти АКМ, ППШ, АПС, РПК, КПВТ, ДШК и прочие. Голову сломаешь, пока запомнишь. Да и зачем? Теперь жизнь заставила разбираться. Спасибо Петро, он рассказал. Конечно, современного оружия тут нет, и до изобретения автомата Калашникова ещё несколько лет. Потому придётся пользоваться тем, что в наличии. И запоминать, чтобы не позориться.

– Здравия желаю, товарищ майор, – сказал Балабанов, вскидывая руку к козырьку. – Вот, прибыл в твоё распоряжение вместе с бойцом из своей батареи.

Майор поднял голову. Посмотрел на нас и неожиданно широко улыбнулся.

– Здорово, Балабанов. Негусто ты мне подмоги привёл.

– Так я тебе, Серёгин, и так уже всех отдал. Вот, мы последние.

– Ну, будем воевать, – ответил майор. – Проходите, присаживайтесь. Есть хотите? У меня тушёнка осталась и сухари. Во фляжке вода. Водки, прости, Балабанов, нету. Тебя как звать? – спросил меня.

– Сержант Кадыльбек Агбаев, товарищ майор! – вытянулся я.

– Казах, что ли?

– Так точно!

– Сіз ай жерде тудыыз? – неожиданно по-казахски спросил Серёгин, чем удивил нас обоих вместе с капитаном.

– Простите, товарищ майор, по-казахски не говорю, – ответил я.

– Это почему? Кстати, я спросил, где ты родился.

– Да я, в общем… из Камызяка, село такое есть неподалеку от Астрахани.

– Родители есть?

– Так точно.

– Откуда?

– Северо-Казахстанская область, Уральск. Прадед там муллой работал, мечетью управлял.

– А потом?

– В середине 1930-х перебрались под Астрахань, голодно было.

– Так ты у нас, получается, поповский внук, – рассмеялся майор. – Ладно, не кипишуй. У меня прадед у самого архиереем был. А что язык родной не знаешь – плохо. Ладно, давайте, жуйте быстрее, полезут сейчас.

Но поужинать мы так и не успели. Немцы навалились всем табором, и нам пришлось оставить майора Серёгина. Он продолжил управлять остатками своего батальона. Мы же с Балабановым отбежали в сторону и заняли позиции в окопе. Я первые секунды зачарованно смотрел на красоту, которая раскинулась впереди. Под ярким светом луны во все стороны летали красные и белые светлячки. Они двигались то по прямой, то по параболе, иногда делали резкий поворот на месте и устремлялись в другом направлении.