— Ну, ты нашел меня, — прощебетала я. — Хочешь пойти взять круассан или что-нибудь…

— Что здесь происходит? — Глаза Окли больше не казались светлыми, карие радужки мгновенно потемнели.

— Ничего. — Я даже не была уверена, было ли это ложью или нет, поскольку даже не знала, что, черт возьми, здесь произошло.

Окли снова посмотрел в сторону Ноя, его брови сошлись, а челюсть сжалась.

— Это не тот парень, с которым ты целовалась прошлой ночью?

Мои губы приоткрылись, чтобы ответить, когда Ной шагнул ближе, возвышаясь надо мной и протягивая руку Окли.

— Ной Блэк.

Окли лишь взглянул на руку Ноя, как будто она несла какую-то болезнь, а затем снова посмотрел на меня.

— Что он здесь делает, Сиенна?

— Это не то, что ты думаешь.

— О чем именно я думаю?

— Я не…

— С того места, где я стою, кажется, что вы занимались не только поцелуями.

— Что? — Я отпрянула. — Нет. Это не…

— На тебе нет ничего, кроме простыни, а парень, которого ты целовала, стоит рядом с тобой, и все же ты ожидаешь, что я поверю, что ничего не произошло? — Гнев накатил на него. Мой пульс участился, а мысли разбегались, не находя подходящих слов. Я видела Окли таким много раз, его ревность прорывалась сквозь изысканный фасад, который он так гордо носил. Это превращало его в человека, которого я едва узнавала. В того, кого я боялась слишком много раз.

— Ты спала с ним? — огрызнулся он, и я вздрогнула от его жестких слов. — Ты трахалась с ним?

— Ладно, хватит. — Ной проскользнул между нами, заставив меня сделать шаг назад. — Я думаю, тебе лучше уйти.

Окли расправил плечи, выражение его лица стало жестким, а глаза ледяными.

— Не лезь ко мне в душу, чувак. Отойди, блядь, в сторону.

Ной положил палец на грудь Окли, угрожающе наклонившись вперед.

— Я сказал, что тебе лучше уйти.

Окли не отступил, его глаза напряглись, а ноздри раздулись. Мое сердце готово было вырваться из груди, пока я наблюдала за ними, затаив дыхание. Хотя видела, как Окли уже несколько раз дрался из-за ревности, которую он не мог контролировать, даже я знала, что он не сравнится с таким человеком, как Ной. Если Окли сейчас не отступит, ставлю на то, что ему надерут задницу и сломают ноги, чтобы он больше никогда не играл в футбол.

— Я никуда не уйду, пока не узнаю, какого хрена ты делал с моей девушкой.

— Она не твоя девушка.

— Черта с два, она не моя.

Я придвинулась ближе к Ною, нуждаясь в защите его большого тела.

Окли оглянулся, сердитые глаза нашли мои.

— Ты пойдешь со мной, чтобы мы могли поговорить об этом.

— Я не хочу с тобой разговаривать, — возразила я. — Не тогда, когда ты в таком состоянии.

Окли прищурил глаза, потянулся и обхватил пальцами мою руку.

— Это была не просьба, Сиенна. Пойдем.

— Отпусти меня. — Я вырвала руку из его хватки как раз в тот момент, когда Ной схватил его за плечо, прижав спиной к стене.

— Она не хочет с тобой разговаривать, чувак. Отвали на хрен.

— Пошел ты. — Окли толкнул Ноя в грудь, но Ной в ответ прижал руку к его горлу.

— Я сказал. Отвали. На. Хрен, — прорычал Ной, ярость пульсировала в его расправленных плечах, когда он поднял руку и сильнее прижал ее к горлу Окли. — Если ты хоть дыхнешь в ее сторону без ее согласия, я скормлю тебе твои яйца через соломинку, мать твою. Ты понял?

Окли сжал губы, его глаза отражали жестокость и ярость его мыслей, направленных на Ноя. Порыв ветра пронесся среди деревьев, листья взметнулись вверх и закружились вокруг нас, как будто он тоже почувствовал враждебность, которая вибрировала в воздухе вокруг нас.

Ной крепче сжал руку вокруг горла Окли, и я была уверена, что он задушит его до смерти.

Я подошла ближе.

— Ной…

— Я сказал… Ты. Понял меня?

— Пожалуйста, остановись. — Слезы жгли мои глаза, страх сковал мои легкие. — Отпусти его.

Ной даже не моргнул. Казалось, он даже не знал, что я там, поглощенный своей яростью, направленной на Окли.

— Скажи это, — выдохнул Ной, вена на его шее бешено пульсировала. — Скажи, что ты меня понимаешь.

— Хорошо, — выдавил Окли. — Я… понимаю. — Ему с трудом удавалось правильно произносить слова, так как Ной сжимал его горло с беспощадной силой. Но даже после того, как Окли сдался, Ной не отпустил его. Он не отступил. Меня охватил панический страх, я боялась того, насколько непредсказуемой была ярость Ноя — этого незнакомца. Невозможно было предугадать, что он сделает дальше.

— Ной. — Я вошла в его периферийное зрение, желая, чтобы он пришел в себя. — Ной, остановись. Он сказал, что понимает, теперь отпусти его.

В ответ он зарычал и сильнее сжал горло Окли. Глаза Окли выпучились, щеки покраснели, он задыхался.

— Ной! — огрызнулась я и схватила его за руку. — Ты делаешь ему больно! Остановись!

Мужчина посмотрел в мою сторону, выражение его лица было жестким, а радужки утонули в черноте. Наши глаза встретились, и между нами промелькнуло одно безмолвное мгновение. Казалось, что тысячи слов были произнесены без того, чтобы мы что-то сказали. Как будто мы знали мысли друг друга, это неоспоримое притяжение между нами быстро пульсировало.