— Привет.

— Ты в порядке?

— Нет. — Я вытерла слезу, которая грозила вырваться наружу.

— Тогда хорошо, что я принес это. — Сайлас подошел с тремя рюмками и бутылкой текилы и поставил их на столик в патио.

Спенсер повернулся лицом к Сайласу.

— То, что ты напьешься, ничему не поможет. Завтра утром он все равно будет на ней женат.

— О, я знаю. Но если напиться сейчас, то это дерьмовое шоу превратится в вечеринку на троих.

— Алкоголь — это твой ответ на все вопросы?

— Прямо сейчас — да.

— Господи, Сайлас. Не думаешь ли ты, что пришло время принимать дерьмо всерьез?

— Так и есть! — огрызнулся Сайлас. — Я воспринимаю это дерьмо всерьез. И очень серьезно отношусь к тому факту, что наш отец женился на золотоискательской сучке. Я очень серьезно отношусь к тому, что моя младшая сестра здесь плачет.

— Сайлас, перестань. — Я встала между ними, и он наклонился через мое плечо, чтобы приблизиться к лицу Спенсера.

— И я очень серьезно отношусь к тому, что мой гребаный брат-близнец бросил нас, — процедил он сквозь стиснутые зубы.

Спенсер шагнул вперед.

— Может, хватит всем вести себя так, будто мой уход из этого проклятого дома — это какая-то гребаная трагедия?

— Это не трагедия, Спенсер. Это чертовски трусливый поступок. Вот что это такое. — Сайлас попятился назад, его челюсть была гневно напряжена, а глаза горели. — Убегать от своих проблем — вот что делает трус. Это то, что делаешь ты.

— По крайней мере, я не пью и не трахаю свою жизнь.

— Хватит! — крикнула я. — Вы оба, остановитесь.

Я переводила взгляд с Сайласа на Спенсера.

— Вам не кажется, что у этой семьи и так хватает проблем? Мы потеряли маму. Последнее, что нам нужно, это потерять друг друга.

Они оба уставились друг на друга, пытаясь скрыть свою боль гневом.

Я посмотрела на Спенсера.

— Ты, прекрати пытаться быть взрослым здесь. А ты, — я перевела взгляд на Сайласа, — налей нам несколько гребаных рюмок. Мне пришлось пройти через этот гребаный сатанинский ритуал, который они называют свадьбой, трезвой, так что я заслужила эту чертову выпивку.

Плечи Сайласа заметно расслабились, он вытер рот тыльной стороной ладони, прежде чем налить текилу.

Он протянул мне рюмку, и алкоголь пролился на мои пальцы.

— Хреново быть несовершеннолетней, не так ли?

— Только если твой отец притворяется, что у него есть мораль, когда дело касается его дочери, но при этом без проблем рушит наши жизни из-за какой-то женщины.

Я залпом выпила текилу, алкоголь щипал горло и обжигал желудок, пока оседал.

Сайлас поставил стакан Спенсера на стол, но Спенсер не сдвинулся с места.

Я закатила глаза.

— Боже мой, может ты перестанешь вести себя как гребаный священник и просто выпьешь? Если и есть время для того, чтобы мы напились вместе, то это сегодня.

Несколько секунд Спенсер оставался неподвижным, явно для драматического эффекта. Когда он, наконец, взял свой стакан, мы с Сайласом радостно закричали, наливая каждому из нас по новой.

Мы втроем сидели на крыльце и разговаривали, позволив себе несколько часов не думать ни о маме, ни о папе, ни о злой новой мачехе. Было приятно быть вместе вот так — братьями и сестрой, которые дразнились, а не ругались. Смеялись, а не кричали.

В конце концов, Сайлас отключился на одном из кресел. Мы все знали, что он начал пить с того момента, как надел смокинг.

Спенсер положил руку мне на плечо.

— Ну, сестренка, ты получила то, что хотела. Я пьян, и меня сейчас стошнит на пол в ванной. Как насчет тебя?

Я рассмеялась.

— Я в порядке. Иди спать, Спенсер.

Он прищурил глаза, пытаясь сосредоточиться, и чмокнул меня в щеку.

— Увидимся утром.

Я налила себе последнюю рюмку, когда Спенсер ушел в дом, и сняла туфли, прежде чем сойти с крыльца на мощеную дорожку. Все гости уже ушли, а мой отец и его новая жена удалились в свою комнату, вероятно, трахаться, как кролики. Фуууу.

Завтра они уезжают в медовый месяц, а значит, мне не придется смотреть, как они играют в семью, по крайней мере, еще несколько недель. Но я отказалась спать в доме в ту ночь, когда мой отец поклялся перед Богом любить и почитать другую женщину.

Мои туфли болтались на пальцах, пока я шла к коттеджу, опрокидывая последнюю рюмку и ставя стакан в одну из греческих урн, которые стояли вдоль дорожки. Хорошо, что все эти персидские шелковые деревья не умеют разговаривать. Я пробиралась из дома по этой самой дорожке больше раз, чем могла сосчитать. Круглосуточная охрана, черт возьми. Все, что требовалось, это несколько Бенджаминов, и охранники мгновенно слепли, позволяя мне свободно пройти, не оповещая мистера Уитлока.