— Тогда объясни мне, что ты здесь делаешь?

— А что, по-твоему, я здесь делаю?

— Эм… — Я потерла виски. — Из-за похмелья сейчас очень трудно думать. Нигде в Google не написано, что большое количество текилы может вызвать аневризму мозга.

Из его горла донесся слабый смешок, и я бросила на него невеселый взгляд.

— Серьезно. Это довольно жутко, что парень, который несколько недель назад трахал меня языком на вечеринке, теперь вдруг пришел ко мне домой.

— Если я правильно помню, это ты меня поцеловала.

— Посмотри-ка, потеря памяти в тридцать пять лет. Я бы на твоем месте проверила ее.

Он шагнул в солнечный луч, пробивающийся сквозь ветви дуба. Голубые глаза сверкали. Как бриллианты. Холодные, но горячие.

— Ты. Поцеловала меня.

— Но ты поцеловал меня в ответ.

Он придвинулся ближе, возвышаясь надо мной, как кирпичная стена высотой шесть футов пять дюймов.

— Я поцеловал тебя в ответ, потому что у меня не было выбора.

Мой взгляд скользнул по его телу. Татуировка на его плече спускалась вниз по руке, и ее трудно было разобрать под ярким солнцем. Его грудь была твердой, напряженной, канаты чистых мышц требовали моего внимания, вены на руках заставляли меня задуматься о том, сколько силы пульсирует в нем.

Я снова перевела взгляд на него.

— Для парня твоего размера я сомневаюсь, что малышка вроде меня могла бы заставить тебя что-то сделать.

— Ты будешь удивлена. — Он прикусил губу, и мне пришлось скрестить ноги, чтобы остановить пульсацию моей киски.

Между нами воцарилась тишина. Легкий летний ветерок шелестел в листве, а птицы пели свои утренние мелодии. Внезапно я остро осознала, что нахожусь полуобнаженной и в непосредственной близости от него, в то время как его загорелая кожа умоляла меня провести кончиками пальцев по его сильным рукам.

Я провела пальцами по своим кудрям, концы которых были свернуты в узел.

— Слушай, парень с бочонком…

— Забавный факт, — перебил он. — Я не был разносчиком бочонков.

— Нет?

— Нет. Я отвозил образцы краски для твоего отца, а ты решила, что я доставляю алкоголь.

— Эм. — Я потирала виски, сбитая с толку. — Мой мозг сейчас как бы поджарен. Мне трудно сложить два и два. Просто, — я посмотрела на него, — почему ты здесь?

Он скрестил руки, снова привлекая мое внимание к своей твердой груди.

— Твой отец нанял меня для ремонта коттеджа.

— Ты — разнорабочий?

— Я предпочитаю слово «ремесленник».

Я подняла бровь.

— Я предпочитаю слово «разнорабочий». Или я всегда могу называть тебя человеком, которого моя злая мачеха наняла, чтобы уничтожить все следы моей мамы в этом коттедже.

— Тогда давай остановимся на «разнорабочем».

— Давай. — Я крепче сжала простыню, которую обернула вокруг себя. Мы с Ноем не сводили глаз друг с друга. И как будто все и так не было достаточно неловко, я чувствовала, что между нами возникло безумное напряжение — особенно при мысли о том, как его поцелуй поджег мои губы в ту ночь, когда мы целовались. Как легко было целовать его, словно мы делали это всю жизнь. Словно мы были созданы для этого. Целовать друг друга. Навсегда.

Глубокие голубые глаза пригвоздили меня, ласкали все мое тело, а по коже пробегали мурашки. Его точеная челюсть была сжата, напоминая мне о том, что я чувствовала, когда его щетина касалась моего подбородка, наше дыхание сливалось, и языки сцеплялись в поцелуе, который я чувствовала до самого позвоночника.

Ной не был моим обычным типом. Возможно, дело было в социальных кругах, в которых вращалась моя семья, так как я всегда выбирала людей, у которых были огромные шкафы дизайнерской одежды и которые каждый день ездили на разных спортивных автомобилях. Как Окли. Тип парня с хорошо развитыми гранями и обманчивой утонченностью.

Но Ной был не таким. Он был жестким и сильным, грубым по краям и неотесанным. В его глазах было такое возбуждение, чувство опасности, которое продолжало заманивать меня.

Я прочистила горло и указала через плечо.

— Мне лучше…

— Сиенна? — Голос Окли прорвался сквозь неловкий момент.

— Блядь, — пробормотала я и огляделась вокруг.

Ной выгнул бровь.

— Дай угадаю. Парень?

— Нет. Не парень. — Я подняла простыню с ног, желая побежать в другую сторону от того места, откуда доносился голос Окли. — Бывший парень.

— Парень, которого ты заставила ревновать, поцеловав меня?

— Да.

— Парень, который носил пиджак от Гуччи?

— Да.

— Парень с идеальной стрижкой?

— О Боже. Да. Тот парень.

Ной поджал губы, выражение его лица раздражающе забавляло, когда я промчалась мимо него, намереваясь скрыться за углом, только чтобы врезаться прямо в Окли.

— Сиенна. Вот ты где. — Его темные глаза загорелись. — Я повсюду искал… — Окли взглянул через мое плечо на Ноя, и я была уверена, что мое сердце выпрыгнуло из задницы.